Адам переглянулся с Ятсухаши — Синдер тянула время. Она выжидала чего-то, не желая вступать с ними в прямой, честный бой. Выжидала так же, как и они. И победителем из этой схватки выйдет тот, кто дождётся первым.
* * *
Девушка лежала в металлической капсуле, покоясь на мягкой подставке. Её грудь и пояс были прикрыты белой, медицинской тканью, к венам на запястье тянулись автоматические капельницы. Подсветка капсулы освещала её лицо — бледную кожу, черты, искажённые в болезненной гримасе, секущиеся и спутавшиеся волосы, тянущиеся до плеч. По её лицу, полностью закрывая глаз, тянулся уродливый, тёмный шрам, напоминающий то ли ломаные изгибы разбитого стекла, то ли отпечаток паутины.
Илия замерла перед камерой, внимательно вглядываясь в лицо спящей девушки. Вздрогнула, отступая на шаг назад и неуверенно положила руку на стекло, защищающее лицо незнакомки.
Кем была эта девушка? Кто её ранил, оставив такой след? Почему её аура ничего не сделала, не исцелила её от ранений?
Почему Синдер приказала её убить?
Илия мотнула головой, с сомнение смотря на свои руки и вздрогнула, резко обернувшись и вглядываясь в темноту зала.
Никого.
Она вновь перевела взгляд на девушку. Затем сжала рукоять своего хлыста, поднимая его перед собой и тут же отводя в сторону.
Блейк назвала её чудовищем. Испорченным чудовищем.
Илия была готова на всё ради Белого Клыка, ради нового, правильного мира. Она была готова идти на преступления. Она была готова к тому, что после победы её могут изгнать прочь, объявив преступницей и кровавым мясником — но это уже будет потом, после победы. Но чем же ей, чем Белому Клыку могла помешать беззащитная девушка, что лежала в коме? Почему ей надо было её убить? Что она сделала?
Илия прикрыла глаза. Хлыст, застывший в форме длинной рапиры дрожал у неё в руке.
Лицо Синдер вспыхнуло перед её глазами — лицо, искажённое презрением, разочарованием и отвращением. Лицо, смотрящее ей прямо в глаза.
Всхлипнув, Илия сжала зубы, поднимая хлыст и упёрла его в стекло. Замерла, не в силах двинуться дальше.
Синдер снова возникла перед её глазами. В этот раз, вместе с отзвуками слов, едва различимыми, но полными всё того-же презрения.
— Ты подвела меня один раз, — сказала ей Синдер тогда, — не подведи во второй.
На пол под её ногами упала мокрая капля. Илия болезненно сжала зубы, цепляясь за рукоять до боли в руках. И навалилась вперёд весом своего тела.
Стекло поддалось с громким хрустом и остриё её хлыста провалилось вперёд.
* * *
В одну секунду, Синдер стояла перед ними с улыбкой на лице, обнажив свои мечи и готовясь парировать его атаку, чтобы затем тут же отскочить назад, спасаясь от взмаха меча Ятсухаши. В другую, что-то мелькнуло в воздухе как яркая, оранжево-золотистая лента, ударяя прямо в грудь Синдер и окутывая её мягким, оранжевым свечением. Они одновременно отступили назад, а Синдер вдруг поднялась в воздух, окутываясь языками пламени. Она открыла глаза с самоуверенной, покровительственной усмешкой — от её век тянулись вверх пылающие языки пламени. Пламя обернулось вокруг фигуры Синдер, ударяя в лицо Адаму ощутимым теплом. Асфальт под её ногами потрескался, шипя лужицами воды, что тут же обращались в пар. Ветер, потревоженный внезапным жаром рванул к ней, закручивая пыль в небольшой смерч, вьющийся под ногами Синдер.
Дева Осени опустила на него взгляд и покачала головой.
— Ты был мальчишкой, Адам. Мальчишкой храбрым и глупым. Ты выбрал войну, в которой не мог победить.
Пламя вспыхнуло у её руки, формируясь в длинный, узкий клинок.
— Сегодня, ты пожнешь плоды своей наивности.
Адам замер, глядя Синдер в глаза. Дева Осени — значит, Эмбер была мертва. Значит теперь в руках Синдер была вся разрушительная мощь древней магии, а не её жалкая тень.
Синдер справилась с ним тогда, ещё в лагере, обладая лишь частью силы. Синдер справилась с директором Озпином в том, другом мире. Она раздавила Пирру Никос — охотницу, равную ему в мастерстве, отбросив в сторону, как надоедливую букашку.