— Почему?
— Потому, что этого никогда не может быть, Кроу! — шёпотом рявкнул Тайянг, сжимая кулак, но всё же опасаясь ударить им по столу и поднять шум. У фавнов был острый слух.
Кроу согласно закивал.
— Ну да, ну да. А хотя постой, помнишь ту деревню, когда мы были на втором курсе? Ну, ту, на северных границах? Ты с дочкой трактирщика в тот вечер шашни крутил. Фавн, рыжие волосы. И вроде рога у неё тоже были...
Тайянг резко закаменел лицом. Встал, отодвигая стул. И вышел из комнаты на улицу, хлопнув дверью. Кроу утомлённо вздохнул.
— Оленьи рога, Тайянг. Оленьи. Стареешь, друг...
Он опустил взгляд на бутыль с коньяком, и пожал плечами, придвигая её ближе.
— Не то, чтобы я жаловался, с другой стороны...
Глава 48. Home
Было бы справедливо, если бы в этот день небо заволокло тучами. Если бы шёл снег — или расплывшиеся, бесформенные комья, валящиеся из тёмных, жирных туч, или же мелкая, твёрдая, как песок, крошка, впивающаяся в лицо. Было бы честно, если бы солнце не светило с небес, если бы природа или духи, или кто-нибудь там, наверху, подали какой-нибудь знак, если бы подчеркнули всю важность, всю горечь момента.
Но мир не был справедлив или честен, а Адам не верил в богов или духов. И именно поэтому, а может быть — просто так, небо было безоблачно, а солнце ярко светило с небес, пусть и не грея, но освещая каждый тёмный уголок. Снег, упрямо отказывающийся таять, казалось, светился сам, отражая солнечные лучи и контрастируя с тёмной или тускло-жёлтой землёй. Воздух был холоден и неподвижен, и каждый, даже едва заметный звук разносился по нему с непривычной слуху отчётливостью.
Кладбище города располагалось у одной из стен — восточной. Рядом начинался горный уступ, на котором возвышалось здание академии. Просторное поле, пересекаемое лишь дорожками из выглаженного камня, было полностью засеяно могильными камнями и небольшими статуями. На некоторых из них можно было увидеть цветы, выделяющиеся яркими пятнами на белом мраморе. На оградках или прямо на надгробиях висели разнообразные амулеты, венки и прочие безделицы — прощальные подарки или символы веры, призванные помочь духу погибшего перейти в иной мир. Среди неподвижных памятников изредка мелькали фигуры живых людей — работников кладбища или же родственников и друзей погибших, пришедших навестить их последнее пристанище. Ряд свежих, недавно установленных надгробий и могил, земля над которыми всё ещё была рыхла и рассыпчата, шёл по южной границе кладбища. Редкое зрелище — обычно могилы на территории города, защищённого стенами и крутыми утёсами, стоили дорого и были доступны лишь богачам или общественным деятелем — простые же граждане удостаивались лишь кремации.
Это было последним подарком города его защитникам, погибшим при отражении нападения Синдер — почётные похороны в земле, где лежали знатные горожане и прославившиеся герои, короли и меценаты, общественные деятели и знаменитые артисты. Здесь даже покоилось несколько фавнов — могила одной из них, прославленной целительницы Элизабет Сильвертэйл, была всего лишь в паре сотен метров к востоку.
Адам пропустил сами похороны — в тот день он лежал в больничном крыле городского госпиталя, погружённый в бредовые видения, слепой ко всему, что происходило вокруг. Но в этот день он смог прийти — в день поминок. Согласно вере Ятсухаши, в этот день — спустя ровно месяц после гибели, душа мертвеца прощалась с миром живых и уходила навсегда — в загробный мир. Он сомневался в том, что души вообще существовали — но даже если нет, это всё равно было шансом попрощаться с человеком, сражавшимся в одном бою вместе с ним.
Все остальные тоже были здесь — Блейк стояла рядом, сжимая кулаки и молча смотря на могилу, печально прижав уши к голове. Янг переминалась с ноги на ногу и кусала губы, смотря вниз и словно бы опасаясь поднять взгляд на простой мраморный блок, на котором была выведены имя и фамилия, годы жизни и простая, лаконичная надпись — "Тому, кто стоял до конца". Руби выглядывала у неё из-за спины, шмыгая носом и изредка утирая глаза рукавом. Коко и Фокс стояли рядом. Девушка молча смотрела на надгробие — чёрные очки скрывали её выражение лица, а её губы были плотно сжаты в тонкую, бескровную линию. Фокс до белых костяшек сжимал прут металлической ограды. Вельвет шмыгала носом — уши девушки поникли, практически опускаясь на голову, а футляр с фотоаппаратом был инстинктивно, бездумно прижат к груди. Другие команды — Джунипер, студенты из Атласа, Мистраля и Вакуо тоже были здесь — но никто больше не задержался надолго — в городе начиналась финальная стадия зачистки провала. Груду обломков зданий, наполовину провалившихся в землю, заливали пластобетоном, разравнивая горы битого камня и запечатывая отверстия, ведущие вниз, в катакомбы. Говорилось, что после того, как пластобетон окончательно засынет, на месте трагедии будет разбит сквер, посвященный всем погибшим во время атаки на город — как гражданским, так и охотникам.