Блейк выпуталась из объятий смеющейся Янг, что бы, сразу же, столкнуться с Вайсс Шни.
Шни.
Пальцы привычно дёрнулись к рукояти меча. Один удар, один точный удар и...
Адам горько усмехнулся, покачав головой. Нет. Он её не тронет. Не поднимет на неё руку, после того, как она пришла на помощь Блейк. После того, как приняла Блейк в команду. Ему не нужно было знать, о чём идёт разговор, он видел это и по облегчённым слезам Блейк, и по радостному смеху их юного лидера.
Шни была в безопасности. Он, в отличие от своих бывших братьев, ещё сохранил честь.
Развороченный рядом с ним контейнер грустно заскрипел, под чьим-то весом. Сан Вуконг. Он стоял на погнутом металле, балансируя хвостом и поддерживая себя посохом.
— А неплохо мы им задали, а? — довольно произнёс он.
— Действительно, — сухо произнёс Адам.
Что ему нужно?
Сан замялся, смущённо улыбнувшись, почесав затылок, затем решил ломиться напрямую.
— Меня кстати Сан зовут. Сан Вуконг. Слушай, тут вопрос есть. У тебя с Блейк... Серьёзно всё, да?
Адам замер.
Он подвёл Блейк. Он причинил ей одни лишь беды. Даже сейчас он в одиночку не смог бы ей помочь. Теперь у неё было всё — верная команда, напарница, счастливая жизнь... Она сама выберет, с кем ей быть.
— Абсолютно, — кивнул он.
Проклятье. Солгать самому себе у него не вышло. Ну, он хотя бы попытался.
— Печально, — Сан вздохнул, бросил взгляд на компанию охотниц, к которым присоединилась рыжеволосая девушка в зелёном платье. Внезапно он моргнул, засуетился и спрыгнул с контейнера, пробурчав только нечто вроде "шикарнопоговорилибывай".
Адам поднял брови. Янг, секунду назад делавшая в их сторону жесты, переводящиеся как "а ну свалил быстро!" улыбнулась ему, помахав рукой, и подтолкнула Блейк в его сторону. Черноволосая девушка нерешительно направилась к Адаму, он же замер, не зная, что делать и как себя вести.
Блейк остановилась от него в паре метров, ни говоря ни слова и лишь глядя на него широкими, удивлёнными глазами цвета расплавленного золота.
Адам глубоко вздохнул. Сколько же ошибок он совершил. Сколько же проблем ей доставил.
— Блейк. Прости меня.
Она недоумённо моргнула, подняв на него взгляд. Адам стоял перед ней, без привычной маски, напряжённый как струна, пристально глядя на неё изумрудно-зелёными глазами.
— Прости меня, — снова произнёс он, сжимая руки в кулак. Он мотнул головой, с трудом продолжая говорить, — ты была права, Блейк. Я не видел этого. Я отказывался это видеть. Белый Клык не воины революции. Не то, за что ты сражалась. Трусы, предатели и подлецы — они предали меня! Вышвырнули вон, стоило только мне напомнить им, за что мы сражаемся! После того как ты ушла, в лагерь пришла женщина. Она обещала нам город на коленях, уничтожение академии, всё — лишь за сотрудничество. Я отказался. Я отказался помогать ей нести гибель и разрушение. Не только людям, всем нам! И тогда она атаковала. Разнесла нас — меня, Амона, всех кто был. Я говорил им вставать и сражаться, говорил не покоряться ей, но они покорились. Я, был ранен, долгое время отлёживался, а теперь — меня, меня объявили предателем. Я должен был это предвидеть! Я должен был победить тогда! Я должен был...
Адам сжал веки, плотно закрыв глаза.
— Моя некомпетентность, моя глупость, едва тебя не погубили. Я должен был не допустить этого. Я должен был предугадать то, что произойдёт. Но я этого не сделал. Все мои жертвы, вся моя борьба, вся эта кровь... Я ничего не добился этим, Блейк. Я лишь сделал хуже. Прости меня, Блейк. Я подвёл тебя. Я всех нас подвёл.
Адам невесело хмыкнул, опустив руки.
— Лидер из меня оказался такой же никчёмный, как и напарник.
Блейк замерла, пытаясь осознать, пытаясь понять, что он только что сказал.
Неужели это всё правда? Неужели, хоть один, единственный раз в её жизни, её надежды и мечты не пошли прахом?
Адам наклонил голову, отводя от неё глаза и уставился в землю, медленно качая головой.
Блейк прерывисто вдохнула прохладный, ночной воздух. А затем, что-то внутри неё, и так уже надломленное принятием, искренней дружбой её команды, треснуло и разломилось. Из её глаз брызнули слёзы.
Она преодолела последние разделяющие их метры так, словно их и не существовало вовсе, и сжала Адама, её друга, её напарника, фавна, которого она так любила и чуть не потеряла навсегда, в объятьях, всхлипывая то-ли от слёз, то-ли от радостного смеха, чувствуя как её держат знакомые, сильные руки, и как всё становится вновь хорошо, правильно, тепло и безопасно. Совсем, как прежде.
— Прости меня, Блейк.