— В общем, поздравляю, именинник. И да, — она сделала шаг назад и указала на него пальцем, — следи за руками! Помнёшь одёжку — получишь, не посмотрю на травмы.
Он хрипло рассмеялся в ответ. Замолк, прикрывая глаза. Сделал глубокий вдох, прислушиваясь к голосам окруживших его людей и фавнов. Вновь обнажил меч, глядя на жёлтую полосу и поднял голову.
— Я слышал, что Синдер осмелилась вылезти из своей норы. Она об этом пожалеет.
Переждав волну одобрительных выкриков, Коко вопросительно вскинула бровь.
— Полагаю, у тебя есть план?
— У меня есть план, — ответил ей Адам, закрепляя ножны на поясе, — и сначала, нам понадобится Винтер Шни.
Мику, всё так же висящая на дереве, негодующе фыркнула.
— Ну а эта стерва то зачем?
Сиф подняла голову и махнула в воздухе рукой.
— А разве не ясно? Она ведущий эксперт по сваливанию из поместья Шни.
Заворчав, Мику вскинула руки — вернее, опустила их к земле.
— А-а-а! Она сделала это всего лишь один раз, когда свалила в армию!
— Верно, — согласилась с ней Сиф, — но это всё равно на один раз больше, чем у всех нас, вместе взятых, ты не находишь?
Мику нахохлилась, подбирая слова. Затем негодующе фыркнула.
— Ну хорошо же! Но я с этой стервой не разговариваю!
Глава 50. This Time
Запорошенный снегом лес заканчивался в нескольких десятках метров от обрыва, уступая место земле — плоской, покрытой мёртвой, засохшей травой. Снег засыпал её, прикрывая ссохшиеся волокна белесым покрывалом и теперь с каждым шагом в сторону от протоптанной тропы скрытые под снегом стебли цепляли за ноги, противно шурша и осыпая ботинки снегом.
Тропка, ведущая из глубины леса к самому краю обрыва, заканчивалась перед простым могильным камнем — прямоугольным гранитным блоком, на котором был выточен символ погибшей — бутон розы, годы жизни и имя — Саммер Роуз.
Адам остановился перед могилой, рассеяно отряхивая ботинки от налипшего снега и перевёл взгляд на надгробие, хмуря брови и собираясь что-то сказать, но так и не издавая ни звука. Несколько минут он простоял в задумчивой нерешительности, переводя взгляд с надгробия на линию горизонта, на вершины заснеженных деревьев, на простой чёрный свёрток, что он принёс с собой. Наконец, вздохнув, он сделал ещё один шаг, ступая по запорошенной земле и наклонился, кончиками пальцев проводя по выгравированному символу погибшей охотницы.
— У нас не так много общего, верно? — тихо произнёс он, обращаясь к надгробному камню, — фавн и человек, революционер и охотница. Мне кажется, что я не должен был быть здесь, если бы всё шло так, как должно было быть. Но всё же...
Адам замолчал вновь, выпрямляясь и складывая руки на груди.
— Всё же я тут. Благодаря тебе, в чём-то. Благодаря твоему наследию.
Он тихо рассмеялся, вглядываясь в горизонт.
— Думал ли я, чем всё это обернётся? Конечно нет. Даже не подозревал. Казалось бы, что мне капля участия, что мне простое желание помочь? Пусть от человека, не фавна. Не считал это важным. Не считал это значимым... Ну вот, я здесь. Коготок увяз, всей птичке пропасть...
Ещё одна пауза и он задумчиво провёл рукой по виску.
— Привязанности. Не замечаешь их, пока все ещё не слишком поздно, а затем они становятся прочнее любых цепей. Любых оков — не потому, что они настолько крепки и нерушимы, нет. Ты сам откажешься их разорвать, ты будешь носить эти цепи с гордостью, ограничивая свою свободу, свои решения в пользу других...
Выдохнув, он прикрыл глаза и мягко, тихо улыбнулся.
— Эта дружба, эта привязанность... Любовь — нити, что связывают нас воедино. Год назад, я бы испугался этого. Теперь, я горжусь. Горжусь тем, что могу назвать твоих дочерей своими близкими. Потому что, гримм подери, это то, чем на самом деле достойно гордиться.
Он тихо рассмеялся, вновь положив ладонь на надгробие.
— Я пришёл сюда, Саммер Роуз, лишь для того чтобы сказать — у тебя две замечательные дочери. Ты должна ими гордиться. И... И я буду рядом с ними, Саммер, чего бы это мне не стоило.
Замолкнув снова, он некоторое время стоял, вглядываясь в линию горизонта. Затем, осторожно стряхнул налипший на надгробие снег, сбрасывая его в сторону и развернулся к нему спиной. Подхватив кулёк с земли, Адам направился к лесу, идя не по небольшой тропке, на которой можно было различить следы Руби и Янг, но по нетронутой снежной пелене, оставляя после себя коричневые проплешины, сквозь которые проглядывала жухлая трава.
Поляна, на которую он вышел после нескольких минут ходьбы была мала — небольшой, заснеженный пятачок посреди леса. Плакучая ива — крупное, старое дерево, чьи ветви опускались вниз словно шатёр, росла посередине, заслоняя солнце молодой поросли. Именно поэтому, поляна образовывала почти ровный круг, где росла лишь трава и мелкие кусты. Другие деревья словно бы обходили иву кругом, уступая ей место. На самой границе поляны, там, где стволы деревьев уходили ввысь, можно было разглядеть покрытый льдом ручей — небольшой поток, вырывающийся из расселины в земле и текущий в сторону отдалённого обрыва. По поляне было разбросано несколько крупных камней — было неясно, откуда они взялись посреди леса и Адам не собирался гадать.