— У нас тут уже бойня, генерал. И близится ещё одна — всего через несколько дней.
Они простояли так некоторое время — глаза в глаза, не двигаясь — ни один, ни другой. Генерал хмурился, молча изучая стоящего перед ним фавна. Адам заложил руки за спину, стоя с поднятой головой.
Первые порывы морозного ветра достигли здания и ворвались внутрь, через разбитые окна, через разрушенные стены. Адам сделал вдох и вдруг закашлялся, ломая противостояние и тянясь за ставшей привычной маской, отводя взгляд и раздражённо кривясь.
Взгляд Айронвуда не стал мягче, оставаясь всё таким же пристальным и немигающим. Но из него исчезла враждебность.
— У вас нет инженеров.
— Не понадобятся за несколько дней. Потом — это будет нашей проблемой.
— У вас нет пилотов.
— Мы их найдём.
Генерал умолк, задумчиво смотря в пустоту перед собой. Поднял голову, вновь устремляя на Адама свой взгляд.
— Я вверю тебе один из самых совершенных кораблей Атласа, Таурус. Я хочу, чтобы через несколько дней, у меня была голова Синдер Фолл.
Адам раздражённо сжал кулак в ответ на его тон.
— Армия Атласа называет себя защитниками народа. Нерушимой стеной между цивилизацией и хаосом. Потрудись чтобы оружие, созданное по моим технологиям, применялось лишь для этого.
* * *
Корабль заметно отличался от дредноутов Атласа. Вместо вытянутой, кинжальной формы, с тонким носом и массивным блоком двигателей позади — плоские, угловатые очертания. Пятиугольник, с четырьмя массивными двигателями. Два — на задней части, два — в центре, там, где корпус был наиболее широк. Центральные двигатели почти в полтора раза превышали размерами оставшуюся пару, обеспечивая основную тягу. Задние предназначались для манёвров и поддержания хода.
В основании пятиугольника была посадочная рампа, в которую спокойно мог бы проехать грузовик. Корпус на "крыше" транспортника приподнимался, напоминая гребень. Пластины брони прикрывали рубку впереди, образуя слегка опущенный к земле нос, в основании которого проглядывало бронированное остекление управляющей рубки. Корвет покоился на поле армейского аэродрома, опираясь на землю на массивными, двупалыми опорами, нависая над землёй, но всё же оставляя место между собой и асфальтом — Руби могла бы пройти там, не наклоняя головы.
Аэродром пустовал — на нём не было ни охраны, ни персонала. Генерал собирался провести передачу корабля как можно тише, ограничивая круг вовлечённых и всячески пытаясь избежать внимания прессы. С учетом того, что всё внимание Атласа — всё внимание целого мира до сих пор было привлечено к атаке Ваттса, у них был большой шанс на то, что процесс передачи пройдёт вне внимания прессы.
— Твою мать, Адам, — изрекла Коко, протирая очки, — твою мать.
— Я знаю, — меланхолично ответил Адам, смотря на стоящий перед ним корвет.
Айронвуд передал им версию, лишённую основного вооружения. Четыре выделяющиеся пластины брони на крыше — выдвижные турели, пригодные для самообороны, но в корпусе под склоном носа пустовали отверстия, предназначенные для установки тяжёлых орудий.
— Твою же мать... Адам....
— Я знаю, Коко.
Девушка медленно выдохнула, успокаиваясь, всё ещё сжимая очки в руках. Повернула к нему голову.
— Мы разоримся на ремонте. На содержании. Мы обязательно разоримся. Я просто чувствую это.
— Ты жалеешь?
Коко резко, презрительно фыркнула, тыкая в сторону стоящего перед ней корабля сложенными очками.
— Об этом?! Жалеть?! Гримма-с-два, Адам! У нас гребаный атласский дредноут в собственности!
— Это корвет, — уточнил он, скрывая улыбку. Коко чувствительно ударила его кулаком в плечо.
— Да мне вот настолько плевать, Адам. Это грёбанный дредноут!
— Мы точно об этом пожалеем, — пробормотал он себе под нос.
Коко бросила в его сторону полный раздражения взгляд.
— Ты из тех людей, кто пьёт вино, думая о похмелье?
Адам озадаченно моргнул.
— Нет. Думаю, что нет.
— Тогда кончай ныть. Мы будем думать о нашем похмелье в тот день, когда оно придёт.