— Ты считаешь, что всё это — лишь часть какого-то плана? Моего плана? — в голосе Адама прорезалась насмешка, — громкие слова для фавна утверждающего, что видит меня насквозь. Тебе ли не знать, что я и подобные планы — ложь, обман и двуличие — вещи несовместимые?
— Ничего не могло помешать тебе научиться этому, — Гира сложил руки на груди. Адам вздохнул.
— Ты не веришь в то, что я мог научиться жить с людьми в мире. Хорошо же. Но верить в то, что за всего лишь год, я столь освоил искусство обмана, что смог провести Озпина? Айронвуда? Бранвенна и десятки других людей? Что говорит в тебе, Гира? Здравый рассудок или вражда?
— Во мне говорит рациональность, — парировал Гира, — я помню, как Блейк увлекалась сказками. Историями о магии, о дружбе и приключениях. Истории о фавне, вставшем на новый путь лишь благодаря силе любви, нашлось бы место среди них. Но не здесь. Не в реальном мире. Тут нет места чудесам.
В ответ на это, Адам внезапно рассмеялся, качая головой и даже не пытаясь скрыть своей улыбки. Секунду спустя, его смех перешёл во внезапный, натужный кашель и шагнувший к нему Гира, чьи кулаки были плотно сжаты, остановился, непривычный к столь открытому проявлению слабости.
Сотрясающийся от болезненного кашля Адам нашарил на груди маску и прижал её к лицу, делая торопливый вдох. Практически сразу же, приступ начал спадать на нет, оставляя его с неровным, торопливым дыханием.
— Да что ты знаешь, Гира, — пробормотал Адам, делая размеренные, глубокие вдохи и не выпуская маску из рук. Убедившись, что приступ прошёл, он выпрямился и покачал головой.
— Эра чудес умирает. Технологии, наука... Сложно верить в богов и чародеев, когда мы сами, в чём-то, становимся подобны им. Она умирает. Но пока что, она всё ещё жива.
Гира перевёл на него взгляд и некоторое время молчал, словно бы взвешивая слова Адама.
— И значит, — начал он, — ты все ещё убеждаешь меня в том, что всю твою жизнь изменили лишь три девушки? Моя дочь и члены её команды?
Он снова заворчал, недоверчиво хмуря брови.
— Что ты скажешь мне ещё, Адам? Чем попытаешься меня убедить? А может скажешь, что готов умереть за них — в благодарность за то, чем они помогли тебе?
Адам рассмеялся снова, в этот раз не сводя взгляда с лица Гиры.
— Умереть? Да разве этого будет достаточно? Это слишком просто, это всего лишь одно решение — и пустота следом. Нет, я не собираюсь умирать, Гира. Я буду жить ради них. До самого последнего дня.
Гира моргнул, пойманный врасплох его ответом. Переступил с ноги на ногу, не спуская взгляда с Адама, стремясь найти хотя бы малейший след неискренности или лжи.
Спустя секунду, его плечи опустились. Раздражённо мотнув головой, он развернулся спиной к Адаму направляясь к выходу из кабинета. Кали отступила в сторону, пропуская своего мужа, но тот словно бы и не заметил её, лишь остановившись у выхода и бросив через плечо:
— Держись подальше от моей дочери, Таурус.
Адам утомлённо хмыкнул:
— Мы оба знаем, что ты просишь невозможного, Гира.
Гира снова сжал кулак, но не обернулся, выходя из кабинета и направляясь в сторону спален. Кали проводила его печальным взглядом и проскользнула внутрь кабинета.
— Кали, — Адам коротко наклонил голову и тут же кашлянул, раздражённо кривясь и не сводя с неё настороженного взгляда. Она покачала головой.
— Я здесь не для того, чтобы продолжать этот спор.
— Для чего же? — спросил он.
В ответ, Кали прошла мимо него, открывая бумажные панели, ведущие на балкон и кивком приглашая его следовать за собой.
— Пойдем.
Он приподнял бровь, но всё же последовал за ней, локтями опираясь на ограждение балкона и вглядываясь в ночную темноту.
— Тебе стоит побыть на свежем воздухе, — заметила Кали, оглядывая Адама с ног до головы, — я уже давно говорила Гире, что все его драгоценные книги лишь собирают пыль.
Адам непонимающе нахмурился, глядя на неё, но потом усмехнулся:
— Сомневаюсь, что проблема лишь в этом. Провёл почти весь день в разговорах. Но не думаю, что забота о моём здоровье это то, что привело тебя сюда.
— Верно, — Кали согласно наклонила голову, вставая рядом с ним, — признаюсь, сюда меня привело любопытство.
Кали сделала паузу. Адам повёл кистью, приглашая её продолжить.