– Зачем так говорить? – обиделась Люсьен. – Эта песня – все, что у меня есть.
– У тебя еще есть я! – парировал дружок-приятель.
Великанша, печальная королева троллей, пожав плечами, извлекла из сумочки CD, и там под пятым номером действительно значилось: «Колыбельная для Люсьен».
– Видишь? – говорит дружок-приятель. – Пребывает в уверенности, что это про нее.
– Пожалуйста, – попросила Люсьен, – пусть поставят. И хорош на меня наезжать.
Иксу показалось, что она сказала: «не надо меня обижать», но, наверное, это было бы слишком. В смысле – слишком личным.
– Трек номер пять, – объявил дружок-приятель, забрав пластинку и направляясь к музыкантам. – Воспоминание о первом оргазме.
– Вали отсюда! – сентиментально ухмыляется Люсьен. – Че-е, завидно?
– Это было землетрясение! Прикинь: гора кончала…
– Говорю ж: завидно!
Дружок-приятель хоть периодически и подначивал великаншу, но почему-то выполнял все ее капризы. Природу их взаимоотношений Икс поймет намного позже, когда будет уже ничего не исправить.
Трек номер пять зазвучал. Это странно, но на какое-то время в ресторане стало тише. Словно люди перестали разговаривать, словно все захотели, чтобы женщина-гигант послушала столь важную для нее песенку. Песенку-колыбельную, способную утешить.
«Спи-и-и, Люсьен, – полился из динамиков чувственный баритон Александра Ф. Скляра, – Спи-и-и, засни, забудь про свою беду».
Песня оказалась красивой и действительно юношеской. Там было еще что-то про Млечный путь и что-то про звезду. Люсьен сидела с мокрыми глазами.
Потом они двинулись дальше.
«Show me the way to the next whisky bar», – говорит информированный и незамолкающий дружок-приятель.
Боулинг оказался ошибкой. Люсьен чуть не разнесла кегельбан-автомат, и их вежливо попросили вон.
«Свиньи!», – говорит Люсьен…
Дальше смутно: еще несколько заведений, и везде звучит колыбельная для Люсьен.
Лестница в полутемном подъезде. Короткое просветление: Икс обнаруживает, что они все же бухают на его кухне – привет, бытовое пьянство! Не только бухают, оказывается, еще и рассматривают его работы – привет тебе, Тьма! Дружок-приятель рассуждает про писсуар и про Марселя Дюшана. Мол, после него художник перестал интерпретировать мир, а начал творить его, объявил себя богом. И сам попал в эту западню, оказавшись дряхлеющим демиургом, творящим в предсмертных галлюцинаторных конвульсиях. Икс думает, что такой херни в жизни не слышал. У Люсьен стеклянный взгляд и застывшая улыбка человека с перебитым позвоночником. Они пытаются дотащить великаншу в комнату Икса и уложить в постель; она вырубилась, отправилась в свое горное королевство, исчезнувшее задолго до ее рождения. Дружок-приятель заботливо укрывает даму-гиганта пледом. Когда раздается первый храп, он склоняется над великаншей и то ли шутливо, то ли печально пропевает ей утешительную песню:
– Спи-и-и, Люсьен. Спи-и-и, засни-и. Забудь про свою пизду.
На кухне горит свет, ночь за окном, запотевшая рюмка водки.
Икс просыпается: оказывается, он вырубился под боком у Люсьен. Дружок-приятель храпит в комнате мамы. Икс снова проваливается в беспокойный сон и словно сокращается в размере, становится маленьким. Щенком в логове волчицы, слепым сосунком рядом с огромной матерью. Нет, эта гора живой плоти много больше, она тянется в разные стороны, как горные хребты, она огромный дракон, и Икс спит под ее защитой. Потому что вокруг – Мир мертвых. Икс прижимается ближе к Люсьен и дрожит. Мертвые пока не знают о нем, они еще не обрели имя, но уже скоро, скоро… Что-то, звучащее странным, почти равнодушным зовом, зовом без надежд и обещаний (только ты все равно откликаешься и идешь) даст им имя.
Икс сиротливо всхлипывает: почему все так вышло? Почему мир вокруг умер? А как же?.. Что сталось с солнцем наших обещаний? Почему так бессмысленно?..
Волна еле уловимого, бесцветного вздоха проходит по выстроившимся друг за другом в унылые бесконечные линии мертвым. Печаль этого места загорается темной надеждой. Вот и все. Икс съеживается в маленький комочек. Он не должен оборачиваться. Не должен. Не должен! Что-то уже совсем рядом. Что-то…
Икс просыпается в холодном поту. Звонил телефон.
– Долго спишь! – раздается в трубке абсолютно бодрый голос. – Ты где должен быть? На десять договаривались.
– А-а? – отвечает Икс.
Это дружок-приятель. В доме нет никаких гостей. Все чисто, прибрано. Потом выяснилось – стараниями Люсьен.
– Так, быстро, – продолжает дружок-приятель, – смочил морду, побрился и приехал!