Таня обычно иронизировала над спортсменами и их легкодоступными девочками. В институте ее считали недотрогой. Вася же видел себя диким мачо с душой поэта, певцом-партизаном городских улиц, таким Джимом Моррисоном в постмиллениумной версии. Исходя из созданного автопортрета, Вася даже предполагал, что у них с Таней – рафинированной эстеткой из хорошей семьи – установилось что-то вроде духовной связи. За Таней многие пытались приударить, не без прицела на «хорошую семью». Вася тоже был бы рад выйти за рамки духовности и установить телесный контакт. Но все его попытки, кроме неопытных поцелуев, натыкались на преграду ее рук и вечное девичье «не надо». Конечно, Вася не представлял себе, как кто-то может заводиться от буддизма, полагая это сплетней завистливых и злых на язык шутников, но сейчас ему нужно было заканчивать тему стенок.
И Вася закончил.
– Однако, – возвестил он, – помнишь, как злой демон Мара грузил Бодхисаттву?! Мара, как ты понимаешь, повелитель сансары, которой подчинены люди. И как Сидхартха Гаутама обломал его перед окончательным пробуждением?
Васе показалось, что Таня еще ближе прильнула, и задышала чаще…
– Люди, желающие достичь другого берега, спрашивают о царстве бессмертия; если они спрашивают меня, то я возвещаю, что концом всего является освобождение от всякой привязанности к бытию, – процитировал Вася, будто сам был свидетелем диалога злого духа и Просветленного.
Они уже достигли темного места. Чахлые скелеты деревьев в капельках весенней воды закрывали их от огней автострады Третьего кольца. С другой стороны аллеи сгущала тьму глухая стена бывшего советского универсама. Или кинотеатра. Вася вдруг вспомнил, как Макс хвастал, что у него рядом с домом месяц назад открылся крутейший шоу-рум по продаже «БМВ»… то ли самый большой в Европе, то ли в мире. То ли – Вася хихикнул – в воспаленном мозгу Макса. Освещенный фасад салона-универсама был выдвинут далеко вперед и смотрел на Третье транспортное, а здесь был мир задворок. И был этот запах…
– Под всякой привязанностью Будда Шакьямуни…
Вася не закончил фразы. А еще через мгновение забыл, что хотел сказать. Что-то про привязанность к бытию. В том числе и к той его форме, куда была устремлена сейчас Васина рука. Видимо, он пытался подвести Таню к тому, что поскольку все равно ВСЕ иллюзия, то, типа, давай, чего уж там, пора… На самом ли деле Вася собирался применить учение Просветленного в столь необычном аспекте, останется неведомым даже для него самого. Потому как, едва выговорив слово «Шакьямуни», Вася услышал непривычно низкий Танин то ли выдох, то ли стон. И сразу же ощутил на губах влажные горячие Танины губы. Раскрывшиеся, огромные и пугающие, словно она хотела проглотить его. Или выпить. Или высосать. Вслед за губами последовал язык, и побежали мгновения самого страстного и откровенного поцелуя в Васиной жизни. Его рука стала путаться в застежке, пытаясь добраться до вожделенной груди, но Таня сама быстрым движением расстегнула молнию на куртке.
Вася не верил, что это может происходить на самом деле. Он все еще не верил, когда она прижалась к нему низом живота с такой силой, что у Васи перехватило в паху. Больно и сладко. И грудь, Танина грудь, большая, упругая и горячая, была вся в Васином распоряжении, распроставшись и вобрав в себя его худую фигуру.
«Ничего себе, – с восторгом думал Вася, – точно, от шампанского девчонки сходят с катушек».
И конечно, он не обратил никакого внимания на то, что этот запах вокруг, запах спелых арбузов, усилился. Луна плыла в чистом ночном небе, полоски ее света лежали на аллее, по которой пришли Таня и Вася. И что-то там, в глубине аллеи…
Таня дышала так горячо и часто, что у Васи задрожала правая коленка. Его перевозбужденное сердце бешено колотилось, перегоняя сексуальные соки, рвавшиеся наружу. Таня сама расстегнула ему зиппер на джинсах, и Васе осталось лишь проглотить ком, подступивший к горлу. В какой-то момент ему показалось, что он не сможет справиться с этой обрушившейся на него роскошью. А потом почувствовал ее руку на своем набухшем члене и замер. Она совершила несколько быстрых поступательных движений; Вася некоторым образом не в такт ответил, затем снова услышал низкий быстрый стон, когда Таня встала перед ним на колени. В такое везенье он уже совсем не мог поверить. Здесь… Сейчас… Таня?!