Она вздрогнула — книга закрылась с негромким хлопком, нарушившим тишину. На мгновение ему показалось, что Ли испугалась.
— Здесь есть еще кто-нибудь?
Знакомая фигура с мертвенно-бледным лицом словно выросла из-за полок справа и радостно провозгласила:
— Я подумал: вот подходящий момент заявить о своем присутствии. Вечная проблема, не правда ли? Так вот: это я. Признаюсь, по моему разумению, здесь углубиться в книгу не удастся. Скажи, Алекс, тебе это помещение не кажется гнетущим?
— И все же я надеюсь, ты нашел здесь то, что искал, — сказал Мендес.
— О да, на этот счет не беспокойся. Я разгадал твою систему индексации. Она весьма последовательна, — сказал Тобайас. — Кто ее разработал?
— Покажи-ка мне книгу, — попросил Алекс добродушно.
— Книга не имеет значения. Она займет меня до ужина, а это все, что от нее требуется. Вы остаетесь? — учтиво обратился Тобайас к Ли. — Вы могли бы продолжить свои занятия.
— Понятия не имею, чем стану заниматься.
— Никаких планов?
Она покраснела:
— Абсолютно никаких.
— Ну да, — сказал Алекс, — если не считать прогулки по саду.
Ли повернулась к нему.
— Ах да, я совсем забыла, — в ее тоне звучала признательность.
Звезд не было. Дорога шла под уклон к роще корявых кипарисов. Они спотыкались о беспорядочно разбросанные камни. Сначала Мендес поддерживал ее, но вскоре уже сам за ней следовал, лавируя между камнями и пнями от спиленных деревьев. Под ногами похрустывали прошлогодние схваченные морозом листья. Мендес ежился от холода. Они шли между спутанных ветвей, под сучьями кедра, забирались все дальше, спускаясь к мосту. Под ним была галька, при том что ручей, хоть и невидимый, все же угадывался. Вечнозеленая пыльная листва над головой казалась ядовитой.
Внезапно послышался выстрел. Еще один. Залаяли собаки.
— Что это? — вырвалось у Мендеса.
— Браконьеры?
С юга донесся крик дикой птицы.
— Соседи, наверно, — неуверенно сказал Мендес: никого из них он не знал.
— По душе вам дух леса, который вы купили?
— Я не боюсь духов.
— Даже духа моей бедной матери?
— Люди живут так, как им выпало.
— А я ее боюсь.
— Так почему вы сюда вернулись?
— Меня, если помните, сюда привезли.
— Дайте вашу руку. Поблизости тот самый колодец. А калитка прогнила — дерево недолговечно. Вот, смотрите.
— По-моему, она хотела стать святой, — сказала Ли. — Рассказать вам про нее?
— Если вы все про нее знаете. Никто толком не знает историю своих родителей. — Мендес почувствовал привкус березы в каплях дождя — северной, серебристой березы. — Когда я был совсем юным, мой отец оставил десятерых детей, чтобы спасти меня одного. Все они уже умерли. И про них я ничего не знаю, — добавил он совсем тихо.
Возможно, она его не расслышала. Так или иначе, она неожиданно разразилась диким безумным хохотом.
— Этот чертов лес сводит с ума. Надо его вырубить, — пробормотал Мендес, до мурашек испуганный ее смехом. — Что это с вами?
Ему вдруг показалось, что Ли устала. Ее бросило в дрожь.
— Сама не знаю, правда. Давайте вернемся в дом.
В темноте и без того высокая башня казалась еще выше. Непогашенный свет в верхней комнате освещал их дорогу, окно смотрело на них неласковым глазом. Они возвращались по этой полосе света, и Мендес подумал, что для стрелка, занявшего позицию именно у такого окна, там, наверху, они отличная мишень.
Ужин прошел мрачно, по крайней мере, для Мендеса и девушки — каждый из них пребывал в собственном замкнутом пространстве. Тобайас, напротив, был необыкновенно оживлен. Даже в тусклом желтоватом свете свечей его глаза горели яростным огнем. Когда Мендес отказался от картофеля, он тут же бросил:
— Вот оно. Так что это, Алекс: тщеславие или несварение?
— Спасибо, — ответил Мендес. — С моим желудком все по-прежнему. Никаких проблем.
— В таком случае у тебя банальнейшее томление духа, — сказал Тобайас, — что еще более отвратительно.
Поскольку Мендес его не прервал, Тобайас продолжил:
— Бедный Алекс! Любой, кто пытается побороть скуку с помощью безумных выходок, неминуемо страдает от того же предсказуемого недуга — недуга повторения. Этот стол, отличная еда, дивное вино. И тем не менее.
— Тебе, похоже, все это нравится.
— Да, но я здесь гость. И завтра буду в Лондоне, где с удовольствием займусь работой. Чем и тебе стоило бы заняться.
— Какой вы грубый, — сказала Ли, выдержав паузу, во время которой Мендес не произнес ни слова.