– Они все прибыли сюда вместе с тобой?
– Нет, сиятельный князь. Один из тайгетов покинул наш караван, когда мы направились в кочевья дикарей, прозываемых кудунами. Трое других присоединились к каравану, следующему в Маверган. Остальные семеро должны быть где-то здесь на базаре.
– Если понадобится – ты сможешь их опознать?
– Да, сиятельнейший.
– Хорошо. Иди,– отпустил его Ялунэ.
В коридоре его встретил давешний провожатый, который вывел его из дворца. Оказавшись на свежем ночном воздухе, Химчен шумно выдохнул воздух. Общение с высшим начальством всегда повергало его в трепет. Слава богине, что всё так закончилось, и все остались довольны.
Кроме того, наконец-то, его прозябание в этом забытом богами захолустье закончится, и он снова увидит благословленный Дацинь. Лишь бы сиятельнейший князь Ялунэ не подгадил своими тайгетами. Ещё, чего доброго, вместо поездки в столицу, заставит его мотаться по базарам и торжищам, выискивая бунтовщиков. Нет, уж. Пусть розыском занимаются местные сыскари, а он устал и хочет покоя. С этой довольно-таки крамольной мыслью мастер Химчен поспешил на своё подворье.
Глава 12
Ни в Хован-мяо, ни в Кутюме, а уж тем более в далёком отсюда Дацине не знали, что хан Бохорул и нойоны коттеров решили упредить своих противников. Проводив табгарских послов восвояси, хан орхай-менгулов в несколько дней собрал своё войско и, дождавшись ополчения коттеров, стремительными переходами двинулся прямо через каменистые гоби в кочевья мелаиров.
Войско шло по ночам, ибо днём палящие лучи солнца изнуряли и людей, и лошадей, а хан хотел прийти к мелаирам со свежими силами. Каждый воин имел вьючную лошадь, на которой перевозился запас воды и пищи, а также запасное оружие.
На рассвете четвёртого дня яртаульные сотни, что шли, таясь, впереди войска, увидели чёрные шатры местных кочевников. Спустя немного времени их уже обнаружили дальние дозоры мелаиров, поднявшие тревогу. Но вскоре их беспокойство сменилось вздохами облегчения. Ни коттеры, ни орхай-менгулы не собирались завоёвывать бесплодные для них земли. Да и грабить-то у мелаиров особо было нечего. Остатки некогда могучего народа, разгромленного ченжерами, ютились на самой окраине пустыни Ками и скрывались среди отрогов гор Тан-ла. Они пробавлялись скудной охотой или нанимались проводниками в караваны, идущие в Ченжер и обратно в закатные страны.
Узнав, что Бохорул идёт на шестипалых, мелаирские вожди охотно дали хану проводников и свежих лошадей. Желающим присоединиться к нему хан не отказывал. Через два дня, пополнившееся добровольцами войско двинулось на восход солнца – к Цемезу.
Наёмнику из цакхаров, прискакавшему к воротам крепости с воплем, что идут враги, сначала никто не поверил. Дальние дозоры, высланные на полночь и на полуночный восход, откуда могли налететь степняки, не подали дымовых сигналов, а с безводного закатного пути к Цемезу разве что мог подойти хорошо снабжённый запасами воды караван или небольшой отряд разбойников. Потому-то караульные сначала сочли, что дикарь нанюхался пыльцы серого лотоса, и небольшая шайка конокрадов с дурных глаз тому показалась тридцатитысячным войском.
Всё же начальник гарнизона – тайчи Валохэ, выслал два десятка конных воинов, к которым присоединились местные цакхары. Не прошло и часа, как в окрестностях крепости заклубились тучи пыли, а к глинобитным стенам со всех сторон с диким воем устремились многочисленные враги. Ратники еле-еле успели захлопнуть створки ворот перед носом степняков. Большинство жителей предместья не сумели укрыться в крепости и стали добычей врагов. Вопли погибающих подданных Империи Феникса доносились до самого вечера.
Всё стало ясно. Дальние дозоры и посты были отрезаны от крепости. Уйти или отбиться от войска степняков они не сумеют, и их гибель была неизбежна. Вскоре столбы дыма, поднявшиеся над краем земли, подтвердили это.
Гарнизон Цемеза насчитывал неполный сабрак пехоты и две хоругви вспомогательной конницы, одна из которых несла службу вне стен крепости. Всего силы ченжеров насчитывали не более тысячи восьмисот воинов. Кроме них, в крепости проживало около пяти сотен человек обоего пола.
В основном это были мелкие торговцы, барышники, проводники караванов, погонщики верблюдов и несколько ремесленников. В число жителей входило и четыре десятка девиц, обслуживающих воинов на предмет любви. Стены и крепостные башни этого небольшого городка были сложены из сырцовых кирпичей.