Сидевшая напротив него женщина, даже не изменилась в лице, как будто бы речь шла о ничего не значащих пустяках.
– Не ты ли отправил его туда? – ласковым голосом осведомилась она. В тот же момент Ясин почувствовал, как что-то острое и холодное коснулось его живота.
– Ты, что-о,– поперхнулся он, расплёскивая вино.
– Тогда расскажи мне поподробнее об этом,– мягко промурлыкала молодая женщина. Ясин, глядя в холодные, застывшие, словно лёд глаза, которые не вязались с её ласковым голосом и нежной улыбкой, покрылся потом от ужаса.
– Х-хорошо,– запинаясь, произнёс он.– Я не знаю, о чём вы говорили со Свистуном, но только после этого он отправился к одному из караван-сараев. Я, как мне было тобой велено, проследил, чтобы за ним не было «хвоста». Клянусь прахом моего покойного отца – его никто не преследовал. Поэтому я остался неподалёку. Как Свистун проник внутрь, я не видел. Только потом, я услышал его, полный боли, крик, а потом в караван-сарае поднялась суматоха. Когда появились стражники, какие-то вооруженные люди выволокли связанного Свистуна и передали его им.
Ясин умолк.
– Дальше…
– Дальше,– продолжил он, отхлебнув из кружки,– я видел, как его забрали в тутошний Приказ Тайной Стражи. Тогда я стал ждать, что будет дальше. Я думал, что его приняли за вора и отведут в темницу, но никто не вышел. Зато я видел, как в Приказ пришли двое жрецов Братства Богини. У них был такой вид, словно они боялись опоздать на званный пир.
Глаза молодой женщины странно блеснули, как только она услышала о жрецах.
– Жрецы? – спросила она.– Ты говоришь, что туда пришли жрецы?
– Да, да,– закивал головой Ясин.– Охранники из каравана, что поймали Свистуна, вскоре ушли восвояси, а жрецы так и не выходили оттуда. Я просидел до самого утра, но…– он развёл единственной оставшейся у него рукой.– Потом поспешил к тебе, госпожа. Это всё.
Ясин взял кружку и большими глотками стал пить её содержимое.
– Ладно,– произнесла молодая женщина.– Будем считать, что ты честно отработал своё.
Её рука на мгновение скрылась под широкой полой халата. Тармулан достала небольшой кожаный мешочек и выложила его на доски стола перед Ясином. При виде этого глаза последнего масляно заблестели.
– Здесь тебе хватит на месяц выпивки. Но сегодня ты больше не будешь пить. Потерпи немного, иначе ты засветишь не только себя, но и меня. Понял? – голос тайгетки звучал по-прежнему ровно и холодно.– Сейчас ты встанешь и уйдёшь отсюда, не выпив больше ни капли. Если ты не понял, то клянусь Мизиртом Великолепным и Милосердным, я проделаю в твоих кишках дыру величиной с кулак.
– Понял, госпожа. Понял…
Ясин торопливо сгрёб мешочек с деньгами со стола и спрятал его среди своих лохмотьев. Он с сожалением покосился на кувшин, но затем с решительным видом встал и направился к выходу. Молодая женщина, оставшись сидеть за столом, проводила взглядом сгорбленную фигуру Ясина.
Выйдя наружу, Ясин ухмыльнулся, вспомнив напутствие собеседницы. Дура. Она-то не знает, что такое настоящая жажда. Глупая девка считает будто бы это единственный на всём белом свете кабак, где человек может выпить. Придётся пройтись к закатным воротам, хотя для него это не близкий путь. Есть там одно неплохое заведение, правда, по мнению Ясина, там с посетителей дерут по три шкуры, да и никогда не нальют в долг честному человеку. Но делать было нечего, и он зашагал вдоль крепостной стены, опоясывающей город.
Тем временем, собеседница Ясина, оставшись одна, не спешила уходить. Кувшин ещё был более чем наполовину полон, и потому, она решила чуть-чуть задержаться. Кроме того, если Ясин привёл за собой «хвост» в виде соглядатаев Тайной Стражи, то следовало выждать. Сидя со скучающим видом Тармулан, внимательно прислушивалась к разговорам завсегдатаев харчевни.
Сегодня среди посетителей харчевни царило необычное возбуждение. Даже те, кому обычно было на всё наплевать, горячо обсуждали услышанные слухи и новости. Одни утверждали, что не произошло ничего страшного. Обычный набег степных дикарей, к каким здесь на границе уже привыкли. Другие, напротив, говорили о якобы готовящейся большой войне с теми степняками, что посмели противостоять империи. Третьи, божились, будто бы слышали о том, что во внутренних землях за Линьхэ начался мор, от которого всё тело покрывается струпьями.
Один из пьяниц, оторвав голову от стола, поднял к верху указующий перст, привлекая к себе всеобщее внимание, грозно изрёк, что всё это кары, ниспосланные богами на людей за их неправедное житьё. В следующее мгновение кликушествующий пророк обратно безвольно ткнулся носом в стол и захрапел.