Ей на память пришёл случай, когда она как-то раз зашла в подвал за вином и застала там своего непутёвого муженька со служанкой. Оскорблённая в своих чувствах, Тармулан швырнула в него кувшин с вином и заперлась в своей опочивальне, многозначительно пообещав супругу, что если он попытается дотронуться до неё, то она навсегда лишит его удовольствия близости с женщинами.
На следующий день в её покои пришла свекровь. Та попыталась оправдать поступок своего великовозрастного чада тем, что он мол, таким образом, избавлялся от напряжения после поединка с сыном главы враждебного их семье рода.
– Ну, тогда, пусть живёт с кобылами на конюшне или с козами! – отрезала Тармулан.– Ведь когда он уходит в горы, чтобы отразить набег или в поход, то ему приходится там испытывать куда большие лишения, нежели в стенах родного дома…
После такого оскорбления свекровь несколько месяцев не разговаривала с непокорной невесткой.
Вскоре до Тармулан дошло известие о том, что их родовой замок, в котором она родилась, где она провела свои детство и юность, за долги её деда передан в управление первосвященника Цэнпорга. Это пришлось не по нраву гордой и честолюбивой наследнице знатного рода. Она считала, что замок, в будущем, как только у неё появятся дети, должен будет принадлежать им.
Тармулан обратилась к мужу, но, ни он, ни его родичи, даже не помышляли о выкупе замка и земель, некогда принадлежащих её роду. Тогда, после долгих раздумий и терзавших её сомнений она, как ей казалось, нашла выход. Тармулан решила попробовать отыскать следы своего знаменитого дяди и его сокровища. Поэтому она бросила своего никчёмного муженька и бежала из дому.
Одинокой молодой женщине пришлось перенести немало невзгод и лишений на своём пути. Опасности подстерегали её на каждом шагу. И вот, после столь долгих поисков она, наконец, напала на след.
Тармулан пустилась вдогонку за жрецом Братства Богини, но опоздала. Послание находилось в местном храме богини Уранами, а доставивший его – на кладбище. Нанятый ею Свистун проник в храм и из подслушанного разговора жрецов узнал, что донесение будет передано купцу, который должен будет доставить его в Алань.
Молодая женщина гибко потянулась, словно кошка. Ладно, не удалось, так не удалось. Пора покидать эту дыру. Она решила, что сегодня, ближе к вечеру она заседлает своего верблюда и отправится на полдень.
Это хорошо, что она не остановилась внутри крепости. В случае чего бежать было бы гораздо труднее. А вот караванщики наверняка задержатся в городе, и потому у неё будет больше времени. Она достигнет переправы через Линьхэ раньше их. А там останется только узнать, куда они направятся дальше.
Возможно, что удобный случай появится, когда аланьский купец окажется на другом берегу Линьхэ. Обычно, оказавшись во внутренних землях империи, купцы и караванщики рассчитывали большую часть своих охранников. Грабежи и разбои караванов в Ченжере были редкостью. Эта привилегия целиком и полностью принадлежала судьям и чиновникам, ведающим сбором податей и пошлин.
Молодая женщина тяжело вздохнула при мысли о том, что ей, чей род один из старейших во всём Верхнем Тайгетаре, приходится вести такое существование, словно она воровка или наёмная убийца. Впрочем, она улыбнулась сама себе, всё же она кое-чему научилась. Например, усмирять свою гордыню. Теперь она не такая наивная, как два с половиной года назад.
Тармулан с детства внушали, что она стоит выше остальных. Любой человек, происходящий из благородного княжеского рода, должен смотреть смерти прямо в глаза и побеждать её силой своего духа.
Эти утверждения вполне устраивали честолюбивую наследницу Дайсана из рода Роара. Тогда ей казалось, что всё вокруг должно было трепетать и склоняться перед ней. А слова презренной блудницы, приютившей её в первом городе Ченжера, который она посетила: «Жрать захочешь – так ещё и не под такого ляжешь!» – звучали кощунством.
Н-да, много воды утекло с тех пор. Теперь, когда на её долю выпало столько испытаний, она многое переосмыслила и все её представления, всё её воспитание слетели с неё словно шелуха.
Весёлый смех и визг хозяйских ребятишек, резвившихся во дворе, отвлёк Тармулан от воспоминаний. Она встала, подошла к двери и выглянула на двор. Дневная жара уже спала. Тень от конюшни стала значительно длиннее, почти достигнув того места, где стоял её верблюд. Кажется ей пора, и молодая женщина стала собираться в дорогу.