В жилах Бартан-нойона тут же вскипела кровь, но увидев кто перед ним, он сдержал себя. Он поприветствовал гостя, вежливо намекнув ему, что он, как и убитый дзерен, находятся на земле, принадлежащей роду хонгхатанов. Да и добыча принадлежит тому, кто её взял, чей выстрел оказался решающим.
Кранчар не согласился с ним, ибо из спины животного торчала стрела с его меткой. К тому же дзерен упал не от выстрела Бартан-нойона, а от того, что это он Кранчар подранил его и загнал.
В ответ на это утверждение нойон хонгхатанов велел одному из нукёров перевернуть лежащего дзерена, чтобы все увидели, что он не стрелял в падаль.
– Так ты считаешь, что я охочусь на падаль?! – яростно закричал Кранчар.– Убью!
В следующее мгновение в его руке молнией сверкнуло лезвие меча. Бартан-нойон быстро прянул назад. Нукёры, увидев, что ему угрожает опасность, придвинулись ближе, готовые заслонить собой своего вождя. Кто-то схватил коня Кранчара за повод, но тот уже одумался. Каким бы сильным и опытным бойцом он ни был, но выстоять одному против двух десятков воинов было невозможно.
Кранчар коротко гикнул и ударил коня пятками, поднимая его на дыбы. Схватившийся за узду нукёр упал, сбитый грудью кранчарова жеребца. Двое других шарахнулись в сторону, и нойон вырвался из кольца хонгхатанов.
Оказавшись на «своём» берегу ручья, Кранчар обернулся на полном скаку и погрозил мечом Бартан-нойону и его дружинникам. Те засвистели и заулюлюкали в ответ.
Утром Кранчар вернулся в сопровождении целой сотни своих нукёров, но и Бартан-нойон зря времени не терял. За ночь он успел поднять воинов и пастухов из двух ближайших аилов. На берегу ручья вспыхнула короткая ожесточённая схватка.
Наянкины победили, заплатив за это восемью жизнями, а хонгхатаны отступили в сторону своего ближайшего куреня, оставив на поле брани полтора десятка убитых. Кранчар и его воины преследовали их до тех пор, пока не загнали за кольцо телег, ограждавших курень хонгхатанов. Ему не удалось непосредственно отомстить Бартан-нойону, но в качестве добычи его нукёры угнали косяк лошадей и две отары овец.
Ответ хонгхатанов не заставил себя долго ждать. Два дня спустя, пока Кранчар и его дружинники праздновали победу над Бартан-нойоном, хонгхатаны напали на наянкинских пастухов и отбили табун лошадей. В отместку наянкины вырезали один из аилов и угнали стадо коров.
Известие о начавшейся вражде между родами наянкинов и хонгхатанов ещё не успело распространиться по кочевьям коттеров, как по степи разнеслась новая весть. Скрытая до сих пор вражда между сыновьями Иргиз-хана всё-таки прорвалась наружу и нашла выход в кровавой междоусобице, расколов род буниятов натрое.
Нойоны Суджук, Арвед и Сурга-Огул решили поддержать Бартан-нойона, не столько из дружеских чувств, сколько назло Кранчару. Они созвали старейшин и предложили выслать в помощь хонгхатанам тысячу багатуров из куреней Далха-Кота, но Мутулган-багатур и Есен-Бугэ отказались послать воинов.
Впрочем, посылать им было особо и некого. Молодые бойцы из хонгхатанов, наянкинов и буниятов, разъехались по домам, чтобы принять участие в раздорах. Следом за ними потянулись в родные кочевья бесауды и ораноры. Ополчение племени распадалось прямо на глазах.
Эти события подстегнули баргинских нойонов. Наступило время установить собственную власть.
Прежде всего, они решили сместить обоих тысяцких куреней Далха-Кота. Нойон Арвед с четырьмя сотнями своих нукёров занял курень Дунгара. В ответ на его требование передать ему булаву и туг тысяцкого, Есен-Бугэ велел передать ему, что высокородный нойон может убираться отсюда куда подальше. Возникшая между ними перепалка быстро переросла в кровавую схватку.
Есен-Бугэ и его люди уже почти взяли верх над нукёрами Арведа, когда один из них изловчившись, ударил тысяцкого ножом под левую руку в подмышку. Телохранители подхватили смертельно раненого Есен-Бугэ и унесли его в юрту. Оставшиеся без своего вождя ратники растерялись и были смяты.
Пока нойон Арвед разбирался с Есен-Бугэ, в курень Барунар в сопровождении почти семи сотен воинов явились старейшины Укэту, Тугучак и Бури. Но их расчёт на то, что не до конца оправившийся от раны Мутулган-багатур, не сможет помешать им, не оправдался. У самой юрты тысяцкого дорогу старейшинам преградил Содохай.
– Да пребудет с вами благоволение Рыси-Прародительницы, мудрые старейшины,– почтительно приветствовал он прибывших.– Я благодарен вам за то, что вы пришли навестить моего отца, но нынче не очень удачное время для этого. Он болен и сегодня ещё не вставал со своего ложа.