– Мы приехали сюда не для того, чтобы его навестить,– грубо ответил Укэту.– Где войсковое знамя и булава тысяцкого?
– А зачем они тебе понадобились? Вы прибыли по повелению нового хана или вас прислали старейшины курултая?
– Прочь с дороги дерзкий щенок или я прикажу своим нукёрам выпороть тебя!
– Ну-ну, посмотрим, как у тебя это получится.
Губы Содохая тронула недобрая усмешка. Вложив два пальца в рот, он оглушительно свистнул, и из-за ближайших юрт показались готовые к бою ратники верхом на дахиранах и в полной броне. Их было немногим более двух сотен, но этого хватило, чтобы старейшины неуверенно заколебались. Конечно, их нукёры тоже были неплохими бойцами, и их было втрое больше, но за спиной Содохая выстроились известные рубаки, и это до известной степени уравновешивало силы.
Казалось, что кровавого столкновения уже не избежать, но тут между старейшинами и Содохаем внезапно, словно из-под земли, выросла сутулая фигура шамана Зугбира. Никто не понял, как и каким образом, он оказался здесь, и потому при его виде сердца воинов охватил суеверный страх.
– Клянусь Небесной Рысью, да отсохнет рука у посмевшего пролить братскую кровь! – грозным голосом возвестил шаман, обводя собравшихся взглядом горящих глаз.
– Вы затеяли неправое дело,– обратился он к старейшинам.– Булава тысяцкого будет принадлежать тому, кого сочтёт достойным всеобщий курултай. Пока что это Мутулган-багатур. А сейчас забирайте своих людей и уезжайте отсюда. Ну, а ты,– костлявый палец Зугбира ткнул в Содохая,– отведи назад своих воинов.
После этого Зугбир отвернулся и направился прямиком в юрту Мутулган-багатура, больше не обращая ни на кого никакого внимания. Трое старейшин, выслушав приговор шамана, переглянулись между собой и развернули коней. Даже строптивый Укэту не посмел противоречить словам Зугбира.
Содохай, проводив их полным неприкрытой ненависти взглядом, повернулся и пошёл следом за Зугбиром. Войдя в юрту, он увидел шамана сидящего возле ложа отца. Сам Мутулган-багатур полулежал на постели, сжимая в руках чашу с целебным отваром, слушал, что говорит ему шаман.
– Упорствуя, ты погибнешь сам и погубишь свою семью,– произнёс Зугбир.– Думаешь, Укэту просто так рвётся в тысяцкие? Не-е-т. Его подталкивают в спину Суджук и Арвед. С ними же и Сурга-Огул.
– Прости, мудрейший, но ты сам только что говорил, что моего отца может сместить либо воля хана, либо решение курултая,– вмешался в разговор Содохай.– Ну, а собраться нойоны и старейшины смогут только весной и у нас есть ещё время…
– Время для чего? – перебил его Зугбир.– Время есть у него… И ты, и твой отец прекрасно знаете, что никто не будет дожидаться весны. За зиму твои воины разбегутся, ибо им нечего будет жрать, и тогда дружинники того же Укэту прирежут вас тёмной ночью. Или договорится с теми же самыми бесаудами, а уж Пайкан не упустит возможности поквитаться с вами.
– Пусть только сунутся…– начал было Содохай, но Мутулган оборвал сына.
– Помолчи-ка пока,– прохрипел он.– Ты прав, мудрый Зугбир. Нам с сыном надо крепко подумать, как поступить правильнее. Я-то уже далеко немолод и мне не страшно умереть, а вот ему надо жить и продолжать род.
Он кивнул в сторону сына.
– Эх, был бы хотя бы жив Джучибер…– пробормотал Содохай, ударив кулаком по ладони.
– А кто тебе сказал, что он мёртв? – произнёс Зугбир, помешивая угли в очаге.– Ты видел его труп или может, видел его могильный курган?
– Ты хочешь сказать…– Мутулган-багатур и Содохай переглянулись и ошеломлённо уставились на шамана.– Постой, ты хочешь сказать, что Джучибер жив?
– Жив, не жив, этого никто доподлинно не знает.
– Что ты такое говоришь. Разве табгары не прислали Бохорулу доказательства гибели наших послов. Мы же собственными глазами видели их вещи на курултае.
– Иногда не стоит доверять собственным глазам, и никогда никому верить на слово,– покачал головой Зугбир.– Очень часто люди выдают желаемое за действительное. Многим, очень многим хотелось убрать сына Хайдара со своего пути, а тут гляди-ка, как всё ладно устроилось. И даже есть, кому отомстить за него. Но одно дело отомстить злым чужакам и совсем другое – кому-нибудь из своих.
– Прости, мудрый Зугбир, но это только лишь твои домыслы,– заметил Мутулган.– Желаемое, как ты верно сказал.
– Нет. В ночь после всеобщего съезда мы с Нёкуном были в святилище Рыси и провели обряд, надеясь вызвать дух Джучибера, пока не сменилась луна, и он ещё не окончательно расстался с миром живых. Так вот, я ощутил присутствие души Белтугая, того орхай-менгула, что был с ними, и других из посольства. Но вот духа Джучибера среди них не было. Не думаю, что он вёл настолько праведную жизнь, чтобы сразу оказаться в небесных кочевьях Рыси-Прародительницы.