Старейшина махнул Нейве, чтобы подлила архи в его чашу. Джучибер ответил ему не сразу. Он обсасывал большую мозговую кость.
– Ещё когда был жив отец, от Бохорула были гонцы. Они привезли новые вести о ченжерах,– наконец, произнёс он.
– Шестипалые?! Ха! – презрительно воскликнул старейшина. После хмельного его слова приобрели некую громогласность.– Ты думаешь, что опосля того, как мы надавали им по шее, они опять сунутся в наши степи!? Как бы не так!
– Погоди,– вмешался Есен-Бугэ,– может он прав! – тысяцкий кивнул головой на Джучибера.– Сонному коту – дохлая мыша. Кто знает, что будет? Бережёного и Рысь сбережёт!
Теперь настала очередь Гуюка призадуматься. Джучибер искоса взглянул на старейшину. Он рассчитывал, что говоренное здесь, тот рано или поздно разболтает перед другими. Пусть думают, что ему не даёт покоя слава отца и все его помыслы направлены на возможную войну с далёкими ченжерами.
Нейва, услышав разговор, в досаде закусила губу. Неужели Джучибер сегодня не придёт к ней? Ведь они не виделись уже почти три седмицы. Она решила дождаться, когда Джучибер останется один, рассчитывая переговорить с ним с глазу на глаз.
Насытившись, мужчины откинулись на войлоке, чтобы немного отдохнуть. Нейва, позвав служанку, стала убирать посуду, чтобы поставить на скатерть новые блюда. Старейшина Гуюк завёл разговор о предстоящем курултае, на котором должны будут избрать нового хана.
Отвечал ему в основном Есен-Бугэ. Джучибер же вяло участвовал в разговоре, отделываясь от назойливого собеседника ничего незначащими словами. Ну а Содохай вообще просто отмалчивался. Внимание сына Мутулган-багатура было поглощено созерцанием чекана, висевшего на одной из стен юрты. На лезвии топорика переплетались искусно прочеканенные змеи. Оружие было изготовлено самим Чулуном.
Закончив разглядывать чекан, Содохай первым поднялся на ноги. Молодой багатур поблагодарил хозяина за гостеприимство, и, сославшись на неотложные дела, вскоре покинул юрту. Раскрасневшийся от выпитого Гуюк попробовал было заговорить о соколиной охоте, хвастая заполёванной дичью. Но, видя, что оба оставшихся с ним собеседника поддакивают ему только из вежливости, стал собираться следом за Содохаем. Оказывая ему уважение и почёт как одному из старейшин племени, Есен-Бугэ лично пошёл проводить его до коновязи.
Увидев, что Джучибер остался один, Нейва тут же скользнула к нему. Она заглянула в его глаза, а её рука, обвив шею, легла ему на плечо.
– Ты придёшь сегодня ко мне?
– Нет,– Джучибер ласково, но твёрдо убрал её руку со своего плеча.– Не могу. Надо ехать в Баргу, проверять оружие и снаряжение.
– Тогда давай встретимся завтра вечером. Я буду ждать тебя у старой берёзы, что над обрывом…
– Прости, но я не смогу. Завтра с утра уезжаю осматривать табуны дахиранов на том берегу, а потом в Волчью Падь и вряд ли скоро вернусь.
Негодующе фыркнув, Нейва повернулась к нему спиной и вышла из юрты, всем своим видом выражая обиду и разочарование. Ох уж эти мужчины! Ни о чём кроме как об оружии и конях думать не могут. Глядя ей вслед, Джучибер усмехнулся. Женщина, даже такая как Нейва, всё равно легкомысленна, как и любая другая. Он невольно вспомнил, что говорил как-то один из мудрых шаманов: страсть к развлечениям угнетает разум женщины и только мужчина способен познать чистую радость от совершения того или иного деяния.
Проводив Гуюка, Есен-Бугэ вернулся назад в юрту. Он уселся на своё место и лукаво подмигнул Джучиберу.
– Чего это Нейва фырчит, словно кошка?
– Не знаю,– лёгкий румянец залил лицо Джучибера. Ему было стыдно перед Есен-Бугэ. Хорошо, что пожилой воевода столь снисходительно относится к нему. Другой бы на его месте мог счесть встречи своей дочери с молодым нойоном за смертельное оскорбление. Его выручило появление служанки. Та принесла чай и разлила по двум небольшим фарфоровым пиалам, неведомо какими путями попавшими в Баргу из далёкого Ченжера.
– Насчёт броней ты правду молвил или только чтобы отделаться от Гуюка? – прихлёбывая горячий чай, спросил тысяцкий.
– Правду,– ответил Джучибер.– Думаю получше снарядить своих нукёров.
Есен-Бугэ только хмыкнул. Тридцать юшманов стоили очень, очень дорого. Лучше бы молодой нойон заказал на каждого воина по хорошему куяку из вываренной кожи, подбитой железными пластинами. Тогда бы доспехов хватило на три-четыре сотни воинов. Но воевода не стал спрашивать, чем будет расплачиваться Джучибер с мастерами. Он догадался, что ханская казна пока ещё оставалась в руках наследника Хайдара.