– Да вот, лечу.– Сэчэнэ показала на лошадь.– Вчера Бури плохо её заседлал и всю спину бедняжке стёр. Вернётся отец, расскажу ему. Пусть отправит непутёвого овец пасти.
Нейва поняла, что речь идёт о младшем брате Сэчэнэ. Она сочувственно покивала подруге, продолжавшей ругать неудачного наездника. Та, положив на израненную спину лошади тряпицу с пахучей целебной мазью, быстро закончила с лечением, и ласково погладив кобылу, повела Нейву в юрту.
Сейчас там никого не было, за исключением бабушки Сэчэнэ, которая была совсем глухая от старости и почти не покидала свой угол. Там же лежала тощая полосатая кошка с четырьмя маленькими котятами, которых та старательно вылизывала. Отец Сэчэнэ, вместе с двумя десятками других табунщиков Арведа, уехал осматривать новые пастбища, а мать ушла помогать женщинам делать сыры для нойона. Достав бурдюк с кислым дугом, обе девушки уселись у очага, обсуждая похороны хана и последние новости. Сэчэнэ без умолку щебетала о том, о сём.
– Твой отец тоже ходил бить разбойников Пайкана? – спросила она.
Нейва кивнула. Она уже знала, как и про что будет говорить с подругой. Знала, чем раззадорить Сэчэнэ. Будучи дочерью старшего табунщика, та очень любила лошадей и понимала в них толк.
– Слыхала, какого скакуна добыл себе нойон Джучибер? Конь-огонь! Хоть ты и дочь самого атагчи нойона Арведа, а такого жеребца не видала.
– Да ну-у!? Неужели он лучше Кентау?
Нейва принялась расписывать стать и достоинства коня не жалея красок. Правда при этом она перечислила все приметы скакуна, на котором ездил сам Джучибер. Нейва видела, как у подруги разгорелись глаза.
– Говорят, завтра его отгонят в один из племенных табунов,– продолжила она, как ни в чём не бывало.– Далеко в степь. Чуть ли к самым кочевьям чинкинов.
– Э-эх! Посмотреть бы. Хоть одним глазком.
– А чего сидим? Пойдем, посмотрим.
– И, правда. Пойдём,– согласилась подруга. Она легко вскочила на ноги.
Когда уже вышли из юрты, Нейва внезапно остановилась.
– Ойе-е! Какая же я глупая! – воскликнула она.
– Что случилось? – обернулась к ней Сэчэнэ.
– Тьфу, дырявая моя голова. Я совсем, совсем забыла! Отец велел заехать к шорнику Бадаю узнать, не готовы ли новые сёдла. Прости Сэчэнэ, я хочу, но не могу пойти с тобой. Что поделаешь – отцовский наказ!
Нейва развела руками, всем своим видом выказывая огорчение.
– Тогда, может быть, я тебя подожду? Или давай пойдём вместе к Бадаю.
– Нет. Не надо. Ты ступай в ханский курень, посмотри на жеребца, а потом приходи на наше место на берегу. Я как закончу смотреть сёдла туда приеду. А ты мне всё про него расскажешь. Хорошо.
– Хорошо,– согласилась Сэчэнэ.
Подруга ушла, а Нейва пустив своего коня шагом, обдумывала, что ей делать дальше. Если Сэчэнэ не увидит скакуна Джучибера, то тогда в курене его нет. Значит, он её обманул, сказав, что будет собираться и завтра уезжает за Илану смотреть племенные табуны. А если есть?
Ей пришлось сделать крюк, проехав рядом с юртой шорника Бадая. Затем девушка направилась к реке. Она целый час дожидалась Сэчэнэ на небольшой, окаймлённой кустами ракитника полянке.
– Ну, что? Расскажи, ты видела нового дахирана?
– Нет,– подруга грустно мотнула головой.– Такого коня как ты сказывала, там не было. Наверное, уже отправили в табун. Там орхаи приехали. У одного, такой хороший буланко. Стоящий конёк. Мне бы такого…
Всё ясно. Джучибера в курене не было. Уйдя в себя, Нейва не слышала слов подруги, которая продолжала о чём-то говорить.
– Эй, что с тобой? – Сэчэнэ осторожно дёрнула её за рукав халата.– Почему ты плачешь?
Нейва даже не ощутила, как из глаз потекли слёзы. Слёзы горечи и разочарования. Она очнулась от прикосновения Сэчэнэ, молча повернулась и единым махом взлетела в седло. Рванув поводья, Нейва с места бросила коня в скачку. Растерянная Сэчэнэ в недоумении осталась стоять посреди полянки.
Скачка немного успокоила Нейву. Бьющий в лицо ветер высушил слёзы. В груди застыл тяжёлый ком. Постепенно на смену горькой обиде пришла злая ярость. Мысли в голове путались. Она толком даже не знала на кого злиться – на Джучибера или на себя саму. Лицо девушки раскраснелось от прилившей крови. Костяшки пальцев побелели от напряжения, с которым она сжимала черен витой плети.
Нейва не знала на ком сорвать накопившуюся внутри злость. Попадись ей сейчас хоть один из тех зубоскалов, что потешались над ней в Барге, она бы измордовала его в кровь, руки-ноги переломала. Она и не заметила, как оказалась на речном берегу. Ближе к ней находились юрты куреня оружейника Тугбира, за которыми стояли кузницы Чулуна. Оттуда доносилось уханье тяжёлого молота, перемежавшееся со звонким перестуком молоточков.