Теперь тысяцкий немного устыдился того, что не до конца поверил в добрые намерения кузнеца, и загодя сошёл с коня, ибо, не доехав верхом до коновязи или самой юрты, он как бы подвергнул сомнению гостеприимство хозяина. В иных обстоятельствах это могло послужить оскорблением, но не сейчас. Впрочем, Чулун и его домочадцы приписали это досаде и расстроенным чувствам воеводы.
При появлении гостя, жена кузнеца, хлопотавшая у очага, немедленно встала и, подойдя к нему, с поклоном подала чашу кумыса. Есен-Бугэ поклонился в ответ и тут же выпил напиток.
– Чего-чего, а кумыс у Чулуна хорош,– прозвучал знакомый голос. Тысяцкий, оставив чашу, обернулся в сторону, откуда прозвучал голос и увидел ещё одного гостя. К немалому его недоумению и недовольству подле уставленной угощением скатерти сидел Мутулган-багатур.
– А он что здесь делает? – едва сдерживая свой гнев, Есен-Бугэ обернулся к Чулуну. Но тот лишь молча указал ему на место напротив воеводы из Барунара.
– То же, что и ты. В гости пришёл,– вместо хозяина ответил Мутулган. Его голос звучал спокойно и ровно.
– Хочешь надо мной посмеяться? – тихим, не предвещающим ничего хорошего тоном, спросил Есен-Бугэ.
– Нет. Никто здесь этого не хочет,– покачал головой Чулун.
– Нынче по всей Барге ходят слухи о колдовстве и злых духах. Эренцен и старейшины хотят прийти и забрать твою Нейву на капище Рыси-Прародительницы. До окончательного разбирательства.
– Что? – только и смог произнести Есен-Бугэ, огорошенный словами Мутулгана.
– Что слышал. Садись, окажи уважение хозяину.
Всё ещё ошеломлённый услышанным, Есен-Бугэ послушно опустился на указанное место.
– Наш добрый хозяин не ищет ссоры с тобой,– начал говорить Мутулган-багатур.– Иначе он бы уже давно отправился к старейшинам. Наоборот, он хотел, чтобы никто не поднимал непристойного шума вокруг тебя и твоей дочери. К тому же она сейчас раскаивается в содеянном.
– Не говори мне об этой беспутной девке,– зло оборвал его Есен-Бугэ.– Что толку от её раскаяния, когда она вываляла в навозе не только своё имя, но и честь своего рода.
– Э-э, нет,– проговорил воевода Барунара, протягивая чашу Чулуну, чтобы тот наполнил её кумысом.– У нас разговор о не том, как и почему так случилось с Нейвой. Но она никому не хотела причинить зла, а тем более опозорить своё имя и честь. Ни наш радушный хозяин, ни его пострадавший работник, не держат на неё сердца. Подумай сам – ведь если бы Чулун сразу потянул её к старейшинам, то тогда бы ты точно не избежал позора, да и глядишь, пришлось бы тебе платить виру. Но этого нет. Это кто-то мутит воду.
Есен-Бугэ внимательно выслушал Мутулгана до конца. Похоже, что тот был прав.
– Хорошо. Ну, а ты-то здесь причём? – он посмотрел своему сопернику прямо в глаза.
– А я, по-твоему, кто? – наклонился к нему Мутулган.– Я такой же воевода-тысяцкий Далха-Кота, как и ты. Да! Между нами нет особой любви, да ты и не женщина, чтобы я тебя любил, но мы вместе ходили в походы под одним тугом, вместе рубились с ченжерами у Длани Света. И если кто-то, кроме того, кто поставил нас с тобой на это место, хочет тебя сковырнуть, то почему я должен сидеть в стороне и ждать, когда наступит мой черёд. Вот почему я здесь…
Закончив говорить, Мутулган-багатур откинулся назад, а Есен-Бугэ застыв, продолжал глядеть на него.
– Прости меня, доблестный Мутулган,– приложив руку к груди, хрипло пробормотал он.– Прости за то, что я думал про тебя нехорошее.
Он протянул руку и Мутулган пожал её.
– И ты прими мои извинения, достославный Чулун.
Но тот только замахал руками в ответ. Не пристало гостю в чём-либо извиняться перед хозяином. Сидевшая в углу юрты Лабити, видя, что мужчины благополучно закончили тяжёлый для них разговор, тут же подошла к ним с новым бурдюком кумыса.
– Может быть, принести вам архи или вина? – предложила она.
– Нет, не надо,– отказался за всех Мутулган.– Нам сегодня понадобятся трезвые головы.
Даже без хмельного, настроение Есен-Бугэ заметно улучшилось. Теперь он решил отведать угощений, поставленных перед ним. Вспомнив о Нейве, он справился, где она находится.
– Прячется в соседней юрте,– ответила Лабити, подавая новые кушанья.– Боится показаться вам на глаза.
– Правильно делает,– одобрил поведение дочери тысяцкий,– попадётся, на этот раз выдеру безо всякой пощады…
– Да будет вам. Бедной девочке и так изрядно досталось…
– Лабити, вместо того чтобы болтать попусту и влезать в мужские разговоры лучше посмотри, кажется, к нам кто-то пожаловал.