Женщина умолкла, поджав губы. Не спеша, всем своим видом показывая, что у неё есть чувство собственного достоинства, она подошла к входу и выглянула наружу. Из-за откинутого полога доносились громкие голоса и ржание лошадей.
– Это шаман Эренцен и ещё двое каких-то с ним,– с испугом проговорила женщина.– По виду старейшины.
– Пойду встречу гостей,– сказал Чулун, поднимаясь на ноги.
Мутулган только кивнул головой, продолжая невозмутимо жевать, макая кусочки жареного мяса в пряный соус. Есен-Бугэ последовал его примеру.
Полог юрты в очередной раз откинулся, пропуская внутрь вновь прибывших. Первым вошёл, опираясь на свой длинный посох, шаман Эренцен. Следом за ним в юрте показались старейшины Биликту, Тугучак и сам Чулун.
– Проходи, мудрый Эренцен. И вы проходите достойнейшие,– широко разводил руками хозяин.– Будьте моими гостями. Присядьте и отведайте моей еды.
При виде двух воевод Далха-Кота, мирно вкушающих пищу, трое вошедших невольно замешкались. Эренцен, хотевший с порога взять быка за рога, забыл, что он хотел сказать и подавился словами, а оба старейшины растеряно затоптались на месте.
– Э-э, Есен-Бугэ глянь-ка, кто пожаловал,– толкнул сотрапезника Мутулган. Тот обернулся и вошедшие растерялись ещё больше.
– Прости меня уважаемый Чулун,– строгим голосом произнёс Эренцен. Опешивший было при виде гостей кузнеца шаман, уже взял себя в руки.– Но мы пришли не в гости к тебе. Нас привело сюда важное дело.
– Конечно, конечно,– согласно закивал кузнец.– Но, прошу – сначала выпейте по чаше кумыса. Не хватало, чтобы Рысь-Прародительница разгневалась на меня, за плохое гостеприимство. Лабити, где ты там?
Жена кузнеца вышла с широким деревянным подносом, на котором стояли три большие чаши. Эренцену и старейшинам ничего не оставалось, как только выпить предложенный кумыс, иначе они нанесли бы хозяину оскорбление. Да ещё и при таких двух свидетелях.
– Мы пришли чтобы узнать: правда ли то, что дочь многоуважаемого тысяцкого Есен-Бугэ одержима злыми духами? И что это она напала на твоего работника? – произнёс Эренцен, ставя чашу обратно на поднос.
– Моя дочь одержима злыми духами!? – рявкнул, вскакивая на ноги Есен-Бугэ.– Да ты думай, что говоришь шаман! Моя дочь честная девушка! К тому же прошла воинское посвящение вместе с другими мужами и у неё есть воинский пояс! Клянусь божественной яростью Далха-Кота, ты хочешь оскорбить меня и мой род!?
Эренцен, привыкший к тому, что все встречные оказывали ему уважение и почёт, не ожидал такого отпора и, опешив от неожиданности, умолк на полуслове.
– Нельзя так разговаривать со служителем Небесной Прародительницы,– попытался сказать старейшина Биликту.– Иначе навлечёшь на себя её гнев и…
– По закону, принятому на всеобщем курултае при хане Бегтере, любой, кто посмеет возвести напрасную хулу на воина из ополчения Далха-Кота, повинен смерти или изгнанию,– жестко оборвал его Мутулган-багатур. Немигающий взгляд военачальника из Барунара намертво припечатал старейшину к месту.
– Успокойся, доблестный Есен-Бугэ,– проговорил Эренцен.– Мы пришли сюда не затем, чтобы опорочить твоё славное имя. Люди видели, как твоя дочь в порыве неистовства набросилась на человека Чулуна и избила его плетью. Я сам только что осматривал его рану.
– Значит, он сказал ей что-то обидное, а она, защищая свою честь и достоинство наказала дерзкого.
– Вот как? – Эренцен пристально посмотрел на обоих воевод и на Чулуна.– А люди, что видели это происшествие, говорят, что она напала на него безо всякого повода…
– Кто эти люди? – спросил Мутулган.– Почему они не побежали в курень и не позвали на помощь?
Шаман замялся, когда его глаза встретились с глазами тысяцкого Барунара. Он чувствовал скрытую в пожилом воеводе внутреннюю силу, крепость духа, позволявшую тому спорить с ним. До того времени шаману было достаточно одного взгляда, чтобы смирить любого, кто осмелился ему возражать.
– Тагай Кривозуб всё видел своими глазами,– произнёс старейшина Тугучак.
– Тагай!? – переспросил Есен-Бугэ.– Клянусь когтями Прародительницы, ты думаешь, что я поверю словам этого вора и труса?
– К тому же вчера приходил шаман Иргиз и он самолично осматривал Нейву. Если бы она была одержима злыми духами, то неужели он не заметил бы этого? – задумчиво, как бы ни к кому не обращаясь, произнёс Мутулган.
– Иргиз скажет. Слово какого-то там Кривозуба не стоит против слова шамана, служащего Небесной Рыси,– заметил Есен-Бугэ.– Будьте свидетелями, этот вонючий хорёк возвёл напраслину на мою дочь!