В самый канун всеобщего съезда в курень Джучибера прибыли оба воеводы Далха-Кота. После того, как старейшины пытались подкопаться под Есен-Бугэ, они стали дружны, забыв былое соперничество. С ними приехали все друзья и те, кто держал сторону сына Хайдара. Джучибер приветствовал их, стоя возле своей юрты. Тут же находился его зять Тунгкер с женой. Сузге хлопотала, распоряжаясь об угощении вновь прибывших гостей.
Людей собралось неожиданно много. Джучибер даже не ожидал, что у него оказалось столько сторонников. Были и совсем незнакомые ему, приехавшие издалека, но знавшие его отца. Это в какой-то мере вернуло Джучиберу спокойствие. Заставляя себя быть радушным хозяином, он кланялся, произносил здравицы и поднимал чашу вместе со всеми, но настроение не улучшалось.
– Ты чего такой насупленный? – обратился к нему Мутулган-багатур.
– Утром Танчан приходил. Сурга-Огул не дал дани, а посланных его люди побили палками.
– Эге! Вот это новость! – отозвался Есен-Бугэ, оставив в сторону чашу с кумысом.
– Вот оно как? – задумался Мутулган.– Обнаглел без меры, шакалий помёт. Видать сильным себя почувствовал…
– Поднять две-три сотни нукёров, да и разнести его курень в прах,– горячась, заговорил Содохай.
– Силой сейчас ничего не добьёшься,– возразил сыну Мутулган-багатур.– Сурга просто так не дастся, у него есть собственные нукёры. Сначала нужно, чтобы всеобщий курултай утвердил Джучибера законным ханом, иначе старейшины поднимут вой, начнётся междоусобица, и твои воины уйдут каждый к своему роду. Что делать будешь?
– Но и ты не прав,– заметил Есен-Бугэ.– Такого прощать нельзя. Две трети ханского сбора всегда шли нам. Мы-то с тобой не старейшины и не нойоны. У нас нет пастухов и работников, и если мы не получим причитающееся, то как будем снаряжать и кормить ратников? Этак и последние разбегутся…
Джучибер внимательно прислушивался к разговору. Он хотел понять чаяния тех, кто нынче поддерживает его.
– Это лет пять-десять назад твои бойцы разбежались бы по куреням да заимкам, а нынче не то,– отмолвил Мутулган.– Половина из них сироты и бедняки-харачу, которые могут потерять разве что дырки от своих халатов. Да и бежать им некуда.
– Вот то-то и оно, что нечего и некуда,– усмехнулся Есен-Бугэ.– Воин должен знать, за что он сражается. И дерётся он злее, когда ему есть чего терять…
– Клянусь небом, если надо, то мой отец поддержит тебя,– горячо зашептал на ухо Джучиберу, сидевший рядом с ним Тунгкер.– Он может прислать четыре тысячи багатуров.
– Благодарю тебя,– он пожал зятю руку,– но в том нет нужды.
Если бы всё заключалось только в количестве нукёров. Мутулган прав, говоря о том, что каждый воин принадлежит своему роду. В куренях Далха-Кота они лишь временно. Например, как Мунгету, которому пришлось оставить место сотника в Барунаре из-за того, что родичи призвали его к себе. А ведь он был неплохим военачальником и мог бы выслужиться если не до тысячника, то хотя бы до есаула.
Утром, как только рассвело, стали собираться на съезд. Джучибер надел новый расшитый серебряными узорами белый халат и зелёные сафьяновые сапоги. На голове у него была круглая войлочная шапка, отороченная мехом барса, с узким козырьком и широким назатыльником. Те из коттеров, кто был родом из Барги или окрестных куреней были уже одеты, соответственно случаю. Приезжие же доставали из тороков и походных сум запасённые обновы и праздничную одежду. Поправляли сбрую нарядно украшенных коней, ибо по ним судили о достатке и удаче наездника.
Джучибер ехал впереди, на богато убранном Кентау. Рядом по обе стороны от него скакали воеводы Далха-Кота, а сзади держались ближние нукёры. По пути, на выезде из станицы, встретили нойона Суджука со свитой. Джучиберу и остальным пришлось степенно раскланиваться с ним, после чего они разъехались по разным дорогам.
Курултай проводили на берегу Иланы, недалеко от ханских могил. Вокруг места собрания были расставлены воткнутые в землю длинные пики с родовыми знамёнами-бунчуками. Каждый коттерский род имел свои отличительные цвета.
Знамя харалудов, к роду которых принадлежал Джучибер, было ярко красного цвета с золотой полосой. У бесаудов – зелёное с белым. У ораноров знамя было белое с такой же золотой полосой, как и у харалудов. У бунидов – зелёное с коричневым, у каядов – коричневое с чёрным, у хаберхедов – красно-белое, чинкинов – синее с белым. Наянкины имели чёрно-синее знамя, а бунияты – зелёно-красное. Хонгхатаны вывесили чёрно-белое знамя. В дополнение каждое знамя было украшено белым лошадиным хвостом, бывшим знаком воли и того, что коттеры никому не подчиняются.