Его слова встретили с одобрением. Предложение Гильчира устраивало всех, кроме сына Хайдара. Джучибер обвёл круг собравшихся ненавидящим взглядом. Нойоны родов, старейшины племени, богатые главы куреней. Большинству из них хан был не нужен. Зачем? Чтобы кто-то оградил их своеволие, и опять стал собирать с них дань в казну. Теперь, глядя на довольные лица собравшихся, Джучибер окончательно понял, что у него нет никакой надежды по-доброму занять место отца.
– Ну, как опять начнётся война с табгарами!? – громко спросил Мутулган-багатур.– Или опять среди нас заведутся головорезы, вроде Делюна? Что тогда, мудрейшие?
Тысяцкий всё ещё надеялся, что ему удастся переломить настроения собравшихся.
– Со своими лиходеями мы и сами управимся,– возразил ему старейшина Укэту.– А к табгарам пошлём слово мира! Вон и хан Бохорул готов слать к ним послов.
Старейшина указал на нойона Нарангена и Байрэ. Оба орхай-менгула сидели скромно и незаметно, но чутко прислушивались ко всему, что говорилось на курултае коттеров. Теперь, всё внимание переключилось на них.
– Посольство к табгарам честь немалая. К ихнему кагану Темябеку нужно отправить достойного человека,– произнёс старейшина Калган.
– Давайте вручим тамгу посла нойону Джучиберу,– предложил старейшина Бури. При этих словах над местом собрания враз повисла тишина, стих даже шёпот, а Джучибер вздрогнул от неожиданности, когда услыхал своё имя. Собравшиеся молчали, поглядывая в его сторону.
– Что же,– первым нарушил наступившую тишину голос Суджук-нойона.– Думаю, что выбор уважаемого старейшины Бури, заслуживает внимания. Он рассудил мудро.
– Я тоже за то, чтобы поехал нойон Джучибер,– отозвался старейшина буниятов Элдекэр.
– Пусть едет сын Хайдара,– громко произнёс Оритай. Старейшине было немного стыдно за то, что он так и не отважился поддержать Джучибера в открытую.
– Я не против,– пожал плечами нойон Арвед. При этом он многозначительно посмотрел на Суджука.
Следом за ним и остальные высказались за то, чтобы Джучибер возглавил посольство к табгарам. Только нойон Кранчар высказал сомнение: негоже мол, что посол должен быть один – не гонец ведь. Большому посольству – и почёт велик! Пусть ещё кто-нибудь поедет.
В качестве второго посла выбрали старейшину Белтугая. За него больше всех ратовал Сурга-Огул, рассчитывая, что тот будет присматривать за Джучибером. Нойон боялся, что в случае удачных переговоров, Джучибер сможет доказать, что он способен удержать поводья власти в своих руках и вполне возможно, что на следующем курултае, что состоится в начале зимы, его всё-таки изберут в ханы.
Джучибер не стал отказываться от поездки к табгарам. Вместо этого он поднялся и поблагодарил собравшихся за оказанную ему честь.
«Ну, погодите! Я ещё вернусь. Осенью схожу вместе с Бохорулом на ченжеров, а там посмотрим» – думал он про себя, кланяясь по сторонам.
Наступил вечер. На небе, отливающем сиреневой, вспыхивали первые звёзды. Над юртами потянулись вверх тонкие струйки дыма. Поднимаясь вверх, они смешивались с туманной дымкой, окутывающей долину Иланы.
Из куреня Суджук-нойона выехал всадник, ведущий за собой двух тяжело навьюченных лошадей. Провожаемый ленивыми, чуть удивлёнными взглядами дозорных он миновал вал и выехал в открытое поле. Это был Кейхат. Оказавшись на просторе степи, он повернул на восход, туда, где далеко за Эрдышой лежали кочевья табгаров, и вскоре его размытый вечерними сумерками силуэт исчез в темноте, накатывающей на долину Иланы ночи.
Глава 13
Зугбир стоял на высокой скале, нависшей над долиной, озирая открывшийся перед ним вид. Овевавший лицо ветер трепал седые пряди его волос. Далеко внизу виднелись стойбища и аилы рода каядов. Курень старейшины Нёкуна, состоящий из двадцати трёх юрт, располагался отдельно от всех, на краю лесного урочища.
Зугбир поправил котомку, висевшую у него за спиной, и широким шагом стал спускаться вниз. Любой, кто увидел бы это со стороны, был бы изумлён, при виде того, как почтенный седовласый старец, словно горный козел, перепрыгивает с камня на камень. Мысль об этом развеселила Зугбира, и он на какое-то мгновение потерял чувство расстояния, едва не сорвавшись в зияющую под ногами бездну.
Спуск с гор не занял у него много времени, да он и никогда не обращал на это внимание, помня старую истину о том, что только суетливый человек отмеряет его. Зугбиру же было всё равно день или ночь, и сколько часов займет дорога или иное дело, за которое он брался.