Как старший в посольстве Джучибер решил, что им не следует торопиться, и поэтому решил устроиться на ночёвку прямо в степи. Белтугай согласился с ним, считая, что им надо прибыть в ставку кагана Темябека на свежих отдохнувших конях. Для него было важнее всего сохранить лицо, а то ещё подумают, что они спешили, словно простые гонцы. Один из сопровождающих их табгаров отправился в Той-Тувэ предупредить своего повелителя о прибытии послов, а заодно успокоить встречных пастухов и табунщиков, чтобы те не хватались за оружие при виде недавних врагов.
Едва рассвело, послы двинулись в путь к куреню самого Темябека. При приближении стали видны многочисленные юрты и кибитки табгаров, опоясавшие кольцом в несколько рядов большую юрту кагана, перед которой была просторная площадь. Между ними у коновязей стояли кони да бродили тощие желтобрюхие псы. Налетавший ветер пригибал дым многочисленных очагов к земле, и тогда среди юрт плыл кислый запах горелого кизяка. От коновязей тянуло острым запахом лошадиного пота и мочи.
Джучибер заметил, что недалеко от огромного куреня расположился торговый караван. Рядом с разбитыми шатрами, окружёнными цепью длинных с большими колёсами телег, на земле лежали мохнатые тайгетские верблюды. Возле вьюков и тюков с товарами расхаживали караульные в полном вооружении. В отдалении под присмотром двух пастухов паслись кони караванщиков.
Первыми, у крайних юрт, посольство встретили караульные. Люди выходили из юрт и кибиток, глядя на коттеров и орхай-менгулов едущих по направлению к середине куреня. Женщины стояли возле входа в свои жилища, провожая прибывших любопытными взглядами раскосых глаз, мужчины же не торопясь, направлялись вслед за посольством. Иные садились на коней и, взяв оружие, подъезжали сбоку к послам, как бы сопровождая их. Табгары стремились рассмотреть своих бывших врагов, их коней, одежду и оружие. Вскоре они стеснили дорогу, и Джучиберу пришлось осаживать своего дахирана, дабы ненароком тот не цапнул или не сбил с ног кого-либо из любопытных.
Но вот показались три всадника, перед которыми сразу очистили путь. Это были старший сын самого Темябека и два его родных брата.
Наследника Темябека звали Кулджин. Его красивое молодое лицо облегала борода, усы были выбриты, а глаза глядели надменно и вызывающе. Оба его брата были очень похожи на него, только у обоих ещё не было бород, а лишь лёгкий пушок на щеках. Кулджин осадил своего чёрного как смоль жеребца на расстоянии трёх конских махов от Джучибера и Белтугая. Он молодцевато развернул плечи и слегка поклонился прибывшим послам.
– Да пребудет с вами благословение неба и духов ветров! Великий и могучий каган Темябек просит вас быть его гостями и отдохнуть с дороги, благородные беки,– проговорил он.
– Передай кагану Темябеку приехали послы от племени коттеров и хана орхай-менгулов,– хриплым голосом ответил Белтугай. Джучибер промолчал, лишь бросил косой недовольный взгляд на старейшину, который не предвещал ничего хорошего. Белтугай не стал, как обычно отводить глаза, а вызывающе посмотрел на него. Лишь десятник Байрэ, ехавший следом за Джучибером, что-то недовольно буркнул себе под нос.
Этот обмен взглядами не остался не замеченным молодым табгаром.
– Мой отец уже знает об этом и рад видеть послов в своём курене,– Кулджин насмешливо изогнул бровь.– Братья укажут вам путь к месту, где вы и ваши нукёры сможете отдохнуть.
Затем молодой табгар развернул своего коня и поскакал к юрте кагана, стоящей посреди куреня.
Послы расположились в двух отведённых им больших юртах, забрав с собой по пятнадцать своих воинов. Байрэ решил остаться с Джучибером. Они провели три дня в ожидании, когда Темябек позовёт их к себе. Каждое утро им и их воинам приносили пищу, кумыс и архи. Ближайший друг и союзник Темябека, бек-хан гуз-дадов Учжуху, ежедневно навещал по очереди послов, которые расположились порознь. Хитровато щуря свои узкие глаза, Учжуху произносил много пышных велеречивых слов, не говоря о главном.
Джучибер сидел в юрте возле очага и задумчиво глядел на огонь. Здесь с ним было тринадцать его воинов, ещё двое стояли у коновязи, не столько охраняя коней, сколько следя, чтобы один из дахиранов не цапнул какого-либо излишне любопытного табгара. Каждый из нукёров занимался делом – кто точил палаш или нож, кто осматривал лук либо чинил одежду.