Подождав, когда она пройдёт, он медленно приподнялся и сел. Вороны и другие стервятники, прервав своё пиршество, сердито закричали, захлопали крыльями. Несколько птиц взлетели и стали кружиться над полем смерти. Их тени проносились, словно души мертвецов, которые были раскиданы по притоптанной траве, наваленные бесформенными кучами.
Хватаясь руками за трупы, Джучибер медленно поднялся на ноги. К его удивлению, стоять ему было не так уж и трудно. Он попробовал идти, осторожно передвигая то одну, то другую ногу, и стараясь не делать резких движений. Раскачиваясь, словно пьяный, он шёл по лужам загустевшей крови, с трудом переступая через трупы. Джучибер часто останавливался, прислушивался, вглядываясь в застывшие лица погибших, с надеждой, что может быть, ещё кто-то остался жив. Но вокруг него были только мёртвые тела людей и неподвижные туши коней.
Джучибер неторопливо оглядел себя. Халат был весь пропитан кровью, а кожаный куяк одетый поверх него был изрублен во многих местах. Вместе с кровью на него налипли большие комья грязи. Джучибер скинул доспех и повёл плечами, чувствуя облегчение. Одна из пряжек боевого пояса была погнута ударом лошадиного копыта. Ножны, подвешенные к нему, были пусты. Клинок, наверное, лежит где-то под мертвецами. Надо бы достать его, но сейчас, у него на это не хватит сил.
Боевой пояс с ножнами давил своей тяжестью и Джучибер отстегнул его. Потом он начал переворачивать трупы, чтобы добраться до своего оружия. Достав клинок, он, опираясь на него, сделал несколько неуверенных шагов и уселся на труп лошади. Рядом с ней лежал тот табгар с разбитым ударом булавы лицом.
Джучибер вспомнил об отцовском обереге из льдистого серебра, висящем у него на груди. Пошарив рукой за пазухой, он достал его и приложил к голове. Прикосновение холодного металла на какое-то мгновение уняло боль. Мутная дымка, застилающая глаза, рассеялась. Из-за чего-то вдруг вспомнилось обещание, данное им умирающему отцу. Он должен сохранить единство улуса и довершить начатое его старшим братом. Мысли о том, что он рано или поздно всё-таки будет ханом коттеров, что он нужен своим людям, подстегнула его волю.
Неверными трясущимися руками Джучибер снял с убитого табгара его пояс и закрепил палаш за спиной. Приспособив обломок копья в качестве костыля, он побрёл в сторону озерка. Джучиберу казалось, что ему только стоит напиться воды, и к нему возвратятся все силы, боль уймётся, и голова снова станет свежей и лёгкой.
Он шёл, ощущая давящую тяжесть палаша за спиной, медленно переставляя ноги. Жажда становилась всё более нестерпимой, и ни о чём другом, он не мог думать, кроме как о воде. Прохладной чистой воде, текущей с сопок среди камней. Его посетила глупая мысль – зачем так много воды утекает напрасно.
Ноги отказывались держать его. Тогда он встал на колени и медленно пополз к воде. Наконец, Джучибер добрался до озерка. Он лёг грудью на грязный, испещрённый крестиками птичьих следов бережок и окунул лицо в мутную воду. Она оказалась солоноватой на вкус. Сделав несколько глотков, Джучибер сплюнул. Пить захотелось ещё больше.
Он приподнялся, и у него сильно закружилась голова. Не будь у него обломка копья, заменявшего ему костыль, он бы упал. Страшным усилием воли он справился с собой и двинулся дальше. Перед ним один за другим вставали гребни степных увалов, поросшие ковылём. Самый малый подъём давался Джучиберу с великим трудом, но он знал, что должен идти. Ноги скользили по траве, он всё чаще спотыкался и падал, и всё дольше приникал к тёплой земле.
Солнце закатилось, из лощин потекли сумерки, заключая в свои объятья степь. Взобравшись на очередной гребень, Джучибер зацепился ногой о лежащий на его пути камень. Он упал лицом вниз и не смог подняться. Уставшее бороться тело просто отказалось повиноваться. Его последней мыслью была мысль о смерти, как об избавлении от мук, которые несла с собой жизнь.
Ночная прохлада вернула его к жизни. В седых порослях харганы шуршал ночной ветер. Недалеко от него пролаял корсак, крякнув и хлопнув крыльями, поднялся в небо селезень. Протянув руку, он нащупал обломок копья, который заменял ему костыль, поднялся и побрёл на утиный кряк.
Джучибер прошёл совсем немного, и перед ним, в свете луны серебристо блеснула излучина небольшой речки. Свет звёзд отражался на ряби воды. Он ползком спустился по отлогому берегу. Большими, жадными глотками пил чистую воду, остужая внутренний жар. Потом он растянулся на влажном песке и почти сразу же заснул.