– Это оружие, сразившее ваших послов. Мы вынули его из тел павших героев, оставив на нём их священную кровь, дабы родичи могли совершить свою месть,– показал Учжуху на чимкан и короткие толстые стрелы.
Сощурив глаза, нойоны глядели на лежащие перед ними немые свидетельства совершённого преступления. Напряжение повисло в воздухе, заполнив пространство большой просторной юрты, для многих внезапно показавшейся тесной.
– Мы выражаем тебе свою благодарность посол Темябека за то, что ты не побоялся опасного пути, и в это неспокойное время доставил нам, пусть скорбную, но столь важную весть,– нарушил затянувшееся молчание Бохорул.– А сейчас вам нужно отдохнуть после столь дальней дороги. Ступайте. Для вас приготовлена юрта.
Бек-хан Учжуху, как-то виновато улыбаясь, поклонился хану и нойонам. Он развернулся и быстро направился к выходу из юрты. Следом за ним вышли остальные послы.
– Ну, что будем делать, доблестные багатуры? – как можно безразличнее, не обращаясь ни к кому, спросил Бохорул. Про себя хан уже принял решение, но ему было важно услышать мнение не только своих нойонов, но и коттеров.
– Такое злодеяние нельзя оставлять безнаказанным,– натужно произнёс нойон Кранчар.
– Чего медлить,– загорячился Моянчур,– кровь наших братьев вопиет к небу.
– Нойон Моянчур прав! – сказал Амбалай.– Только надо упредить шестипалых. Если они подготовятся к войне, то нам с ними не совладать…
– Да! Чем скорее выступим, тем больше возможности застать их врасплох,– поддержал его нойон Наранген.
– Что же, не мы искали войны,– проговорил Бохорул,– ченжеры сами спешат навстречу своей гибели. Будем собираться, багатуры.
Хан и нойоны обоих племён завели долгий разговор о готовящейся войне. Иногда, то один, то другой из них умолкал, и задумывался, что принесёт им грядущий день.
Глава 20
Спустя три дня весть о гибели посольства коттеров и орхай-менгулов, обгоняя нойонов, возвращающихся из Арк-Орды, докатилась и до Барги. Половина станицы сбежалась на майдан слушать «чёрного» вестника. Многие не верили в произошедшее. Убить посла – такого никогда не бывало! Даже седые старцы, что за ветхостью лет сидели в юртах, грея кости у очагов, не могли припомнить таких злодеяний. Вся Барга и близлежащие курени гудели как потревоженный улей.
Чёрная весть дошла и до опустевшего ханского куреня. Сузге билась и кричала на руках молодого мужа. Ещё бы! И двух месяцев не прошло, как она потеряла и брата, и отца. Лицо молодой хатун почернело от горя, а глаза запали вовнутрь. Несколько раз она теряла сознание, и потому Тунгкер был вынужден дважды призывать на помощь шаманов-целителей.
Нейва пришла к ней, чтобы утешить и разделить общее горе, поразившее их обеих. Она была единственным человеком, которому удалось хоть немного успокоить Сузге. Сама Нейва, оглушённая чёрной вестью, не проронила не слезинки. Её глаза были сухи и горели мрачным огнём. Она не видела Джучибера с того самого дня, как они расстались в юрте её отца, и теперь жестоко корила себя за то, что так и не захотела встретиться с ним.
Нойон Арвед, едва вернувшись из Арк-Орды, тут же поспешил в курень Суджук-нойона. По дороге за ним увязался старейшина Бури. У самого Суджука в юрте сидело несколько человек гостей. Арведу поднесли кумыса, и усадили за стол. Всё с нетерпением ожидали от него подробностей произошедшего, и он, так и не притронувшись к еде, принялся рассказывать о том, что поведали им табгары и бек-хан Учжуху.
– Что и говорить. Для многих это тяжёлая весть,– проговорил, покачивая головой Суджук.– Вон, Кейхат вчера с горя и переживаний так напился архи, что стоять на ногах не мог. Потом его зачем-то понесло на реку. Нынче утром, мальцы рыбачить пошли и нашли его, прибежали в курень, дак уж поздно…
Суджук сокрушённо махнул рукой и многозначительно посмотрел на Арведа. Услышав сказанное, тот едва не выдал себя громким вздохом облегчения. Кейхат мёртв и теперь никто никогда не узнает, кто заплатил Темябеку за голову Джучибера.
Тем временем, нойоны родов и старейшины племени с мрачными лицами съезжались в Баргу на курултай. Прибыл даже нойон бесаудов Пайкан. Кажется, он был единственным, кто откровенно не сожалел о случившемся. Но сейчас старые распри и ссоры между родами были на время забыты, хотя все прибывшие по отношению друг к другу держались насторожено, готовые чуть что схватиться за оружие. Подавляющее большинство было оружно, так словно они спешили не на всеобщее собрание, а прямо в битву.