– О-го-го! Никак мертвец!
В волнении он даже забыл о своих расшнурованных сапогах, чьи завязки волочились за ним по песку. Кендаг снял всадника со спины лошади и положил его под кустом. Затем он приложился ухом к его груди.
– Живой,– неуверенно пробормотал он.– Что-то я стал слишком пугливым. Когда у человека стучит сердце, то он просто не может быть мёртвым.
Он осторожно принялся раздевать незнакомца. Осмотрев его, Кендаг обнаружил глубокую рану на голове. Ножницами, предназначенными для стрижки верблюжьей шерсти, он осторожно срезал волосы вокруг раны. Затем промыл её лечебным бальзамом, приложил немного порошка из толчёного гамелита и затянул повязку. Кендаг, разжал зубы раненого ножом и влил ему в рот чашку воды. Бледное, отливающее желтизной, лицо раненого слегка порозовело.
Кендаг удивлённо охнул, когда смыл кровь и грязь с лица раненого. Перед ним лежал Джучибер, тот молодой князь коттеров возглавлявший посольство к Темябеку, и к которому он приходил позапрошлой ночью, чтобы предупредить о коварстве кагана табгаров.
Вид Джучибера не оставлял никаких сомнений в судьбе посольства коттеров. Кендаг лишь удивлённо качал головой, гадая и размышляя о том, как удалось тому уцелеть и вырваться из ловушки.
Однако теперь планы Кендага были нарушены. Наверняка, в поисках уцелевшего коттера, по степи рыщет погоня. Тайгету мало улыбалось встретиться с отрядом кочевников в привычных для них условиях.
В рукопашном бою один на один он уложил бы не менее сотни из них, даже если бы они напали все разом, но здесь в степи воевали иным способом. Не пройдёт и нескольких мгновений, как он, весь утыканный стрелами, будет похож на горного дикобраза. Поэтому оставаться на месте было бы непростительной глупостью.
Кендаг устроив нечто вроде люльки, пристроил Джучибера на своего выносливого верблюда. Сам он, проклиная отсутствие второго седла, с трудом взгромоздился на лошадь коттера и, привязав поводья верблюда к своему поясу, тронулся в путь.
Вечером следующего дня, проделав долгий путь по степи, Кендаг вместе с Джучибером расположились на ночлег в небольшой долине у русла пересохшего ручья, заросшего кривыми деревцами.
Коттер был ещё слишком слаб после полученных ран, поэтому тайгет делал частые остановки. Кобылица и верблюд мирно паслись рядом, по очереди громко фыркая в надвигающихся сумерках. Сейчас Кендаг сожалел, что в эту поездку он посчитал необходимым взять с собой только одного верблюда. Но ведь он не предполагал, что дело обернётся не так, как он задумал. Ничего, брат Ирахар подождёт его в кочевьях мелаиров.
Тайгет не стал разводить костёр, так как отблески огня или запах дыма могли легко выдать их место стоянки. Сегодня Кендаг решил поужинать в темноте хурутом всухомятку, предварительно напоив Джучибера настоем из лекарственных трав.
Он дожевал свою еду, и шёпотом вознёс короткую благодарственную молитву Мизирту за ниспосланный ему хлеб насущный. После чего стряхнул сухие крошки хурута и обратился к своему спутнику, который, придя в себя, с подозрением разглядывал Кендага.
– Ну, что? Очнулся, наконец? – сварливо проговорил Кендаг.– Надеюсь, теперь твои дела пойдут на поправку.
Но Джучибер не ответил. Глаза его бессильно закрылись, и он снова провалился в блаженное забытьё.
* * *
Джучибер открыл глаза, когда ноздрей его носа достиг восхитительный запах жареного мяса. Он почувствовал острый голод и невольно сглотнул слюну. Однако глоток в горле не отозвался как обычно головной болью. Джучибер медленно поднял голову, и увидел человека, который поворачивал над костром длинный прут с насаженными на него сочными кусками мяса. Сначала он подумал, что видения опять преследуют его. Но внезапно человек обернулся и улыбнулся Джучиберу.
– Слава Мизирту Исцеляющему. Я уж, грешным делом, подумал, что ты отдал небу свою бессмертную душу.
Синие как небо глаза тайгета приблизились к лицу Джучибера. Он почувствовал, как его бережно приподняли за голову, а у его губ оказался край чаши с каким-то ароматным настоем.
– Выпей-ка это,– уговаривающее сказал Кендаг.– Тебе будет легче.
Кендаг уже не сердился на то, что его планы оказались нарушенными. После того, как он обнаружил на шее коттера маленький оберег из гамелита, течение его мыслей приняло совсем другой оборот. Бывший первосвященник тайгетов провёл бессонную ночь, перемежая свои размышления с молитвами Мизирту. Теперь он считал, что Мизирт ниспослал ему этого дикаря, для того чтобы он всё-таки смог отыскать следы Дайсана.