– Я узнал тебя. Ты тот тайгет, что приходил к нам…– прохрипел Джучибер. Глаза коттера всё ещё были наполнены болью, но смотрел он уже вполне осмысленно.
– Точно,– Кендаг присел на корточки рядом с Джучибером.– И если ты не забыл, то меня зовут Кендаг.
– Куда ты меня везёшь?
Джучиберу было трудно говорить. От усилий по всему телу разливалась слабость.
– Сейчас, в поисках тебя, по степи наверняка рыскают табгары. Поэтому, чтобы сбить возможную погоню со следа, я решил, что нам с тобой лучше всего двигаться на полдень. Здесь лежат кочевья цакхаров – подданных империи, и поэтому они не рискнут забираться так далеко. Но и оставаться нам с тобой здесь надолго нельзя. При первой же удачной возможности нас выдадут табгарам, или, что ещё хуже – шестипалым.
Кендаг больше размышлял вслух, нежели разговаривал с Джучибером. Он поправил одеяло, которым был укрыт Джучибер, и принялся за завтрак.
– Мяса я тебе пока не дам, потому что ты ещё слишком слаб. А вот чаю, ты можешь пить сколько захочешь.
Выпив предложенную ему чашку чая, настоянного на целебных травах, Джучибер почувствовал прилив сил и вскоре его сморил сон. Кендаг остался сидеть рядом с ним пристально вглядываясь в лицо молодого коттера. Этот дикий степняк был непростым. Внутренний взор Кендага видел скрытое от простого глаза. Он видел, что Джучиберу довелось многое пережить и немало врагов пало от его руки. И ещё, что особенно волновало и настораживало его, это то, что многим он принесёт смерть…
На следующий день, едва взошло солнце, они пустились в дальнейший путь. Поначалу им не удавалось вести беседу, так как Джучибер ещё слишком слаб, да и относился к тайгету насторожено. Почти всё время он был погружён в свои собственные мысли, и даже не всегда отвечал, когда тайгет обращался к нему. Но Кендаг упорно стремился разговорить молодого степняка. Он живо интересовался жизнью коттеров, их обычаями и нравами. Кроме того, его занимало, что будет делать Джучибер, если ему удаться вернуться в родные кочевья.
Возможно искренность, звучавшая в голосе тайгета, помогла растопить лёд недоверия в душе Джучибера. Бывший первосвященник по опыту знал, что чем больше задаёшь вопросов диким язычникам, тем больше они начинают подозревать в тебе лазутчика или соглядатая.
Поэтому, дабы между ними не могло возникнуть напрасных подозрений, Кендаг откровенно рассказывал Джучиберу историю своей жизни. О своих родителях, о жизни в обители Саншина, о том, как однажды он стал целителем Далайрана. Он не стал скрывать от Джучибера, что долгое время был наёмником и принимал участие в восстании Дайсана.
– Как ты узнал, что кто-то из наших нойонов заплатил Темябеку за мою голову? – внезапно, ни с того, ни с сего, спросил Джучибер.
Кендаг почувствовал, как жёлтые с прозеленью глаза степного княжича, неотрывно следят за ним.
– Хм,– усмехнулся тайгет.– Дело в том, что я надеялся встретить в Той-Тувэ кого-нибудь из вашего племени. Мне нужен был проводник в ваши кочевья.
– А что ты там забыл? – перебил его Джучибер.
– Как ты знаешь, я – родич Дайсана. Он нашёл приют среди людей твоего племени. Я надеялся, что кто-нибудь поможет мне узнать, как он погиб. А тут, я увидел человека с такими же необычными глазами как у тебя. Я хотел пойти к нему в юрту, где он остановился. Но меня опередил местный жрец. Э-э, шаман,– вспомнил слово Кендаг.– Такой, с узким лицом.
– Киях,– мрачно оборонил Джучибер.– Его зовут Киях.
– Мне показалось, что это человек, у которого не стоит становиться на пути. Тогда я обошёл юрту и стал ждать. Разговор твоего соплеменника с шаманом я подслушал случайно. Из него я узнал обо всём и решил предупредить вас. Вот и всё.
Кендаг умолчал лишь о том, что ему пришлось применить небольшое заклинание, отводящее глаза дозорных, охраняющих юрту, ибо дикари очень щепетильно относятся к этому делу. Ему пришлось быстро покинуть то место до того, как Киях закончил разговор с тайным гонцом и снять заклинание. Ибо, какими бы не были священнослужители варваров, не стоило недооценивать их возможности.
Джучибер выслушал своего спасителя с безразличным лицом. Но было, похоже, что после этого разговора отношение Джучибера к Кендагу несколько изменилось. Степняк понемногу начал рассказывать о себе, своём племени и обычаях. Тайгет так и не понял, почему это вдруг молодой коттер внезапно стал более откровенным. Благодарность за спасение жизни? Да нет, вряд ли…
В ответ на вопросы Джучибера, Кендаг много рассказывал о Тайгетаре и других местах, в которых ему удалось побывать, когда он был наёмником или скрывался от преследования ченжеров. Он поделился своими мыслями о том, что те свободные племена и народы, которые ещё не попали под железную пяту империи, должны объединиться. Постепенно между ними возникло взаимопонимание.