– Повинуюсь, преподобный брат. Вставай.
Лунчир взмахнул рукой, подзывая двух воинов. Те подхватили Ирахара и поставили на ноги. Пиньлу в сопровождении кливута направился к разгромленному каравану паломников. Следом за ними, поддерживаемый ченжерами шёл тайгетский священник.
Возле трёх повозок валялись трупы людей, а в оглоблях лежали павшие от ран и усталости лошади. Видно, что они неслись вскачь, так как содержимое повозок было разбросано вокруг. Мешки с едой, фляги и бурдюки, несколько тюков ткани и одеяла. Среди этого хаоса бродили воины, подбирая наиболее нужные вещи, которые на их взгляд могли им пригодиться. Ченжеры тщательно выбирали добычу, ибо путь назад был не близкий, а лишний груз в этих местах означал только одно – смерть.
– Сюда преподобный брат! – закричал один из воинов, махая рукой.– Ондро нашёл живого.
– Покажите-ка мне его,– Пиньлу подошёл к стоявшим у повозки ратникам. Сидящий верхом на коне цакхар вытянул руку с плетью, показывая на распростёртое на земле тело.
– Этот. Он дышать. Недолго,– произнёс Ондро и посмотрел вверх в сторону солнца, прикинув время.
Пиньлу и Шуцзы подошли ближе и встали над раненым караванщиком. Тот лежал в луже собственной крови. Его глаза были закрыты, а руки безжизненно вытянуты вдоль тела. Только слабое шевеление груди указывало на то, что он ещё жив. В плече засела обломанная стрела, а на левом боку виднелась широкая кровоточащая рана от удара совни[2].
– Он мелаир,– произнёс Шуцзы, рассматривая раненого.– Впервые вижу, как степняк покинул седло ради того, чтобы править повозкой.
– Кажется, это тот, кто нам нужен,– отозвался жрец.– Ну-ка, давайте сюда этого…
Он поманил пальцем воинов, держащих тайгетского священника. Отстегнув от пояса флягу с водой, жрец склонился над лежащим без сознания проводником-мелаиром. Он поднёс горлышко к губам раненого и смочил их водой. Почувствовав живительную влагу, тот открыл глаза и коротко застонал. Из уголка рта показалась тёмная струйка крови. Взгляд раненого упал на окружавших его ченжеров и тайгета.
– Это ваш проводник? – Пиньлу обернулся к пленнику. Ирахар промолчал.
– Не говорите им ничего, святой отец,– прохрипел раненый.
– Тайгет и так нам ничего не сказал, но может быть, ты захочешь, чтобы мы сохранили ему жизнь? Если расскажешь нам всё, мы отпустим его. Поверь, я сдержу своё слово, ибо последняя воля умирающего священна.
Пиньлу сделал жест рукой, как будто бы приносил клятву. В ответ мелаир попытался плюнуть в лицо жреца, но сил не хватило. Слюна со сгустком крови упала ему на грудь.
– Вот как?!
На этот раз Пиньлу охватила безудержная ярость, и он не сумел сдержать себя. Жрец распрямился и пнул упрямца ногой в окровавленный бок. Тот застонал, а его глаза закатились от нестерпимой боли.
– Погоди-ка, преподобный брат,– остановил его Шуцзы, до того о чём-то шептавшийся с Ондро.– Если он не хочет говорить, то расскажет святоша.
По знаку ченжера цакхар слез с седла и подошёл к раненому, одновременно достав свой кривой нож. Он захватил его ладонь левой руки и отогнул большой палец.
– Вот что,– обратился кливут к тайгету.– Преподобный брат Пиньлу будет задавать тебе вопросы, а ты будешь ему отвечать. Всякий раз, как преподобный брат не услышит ответа, Ондро будет отрезать у него один палец. Он умрёт смертью человека, который не сможет держать оружия, и там, куда отлетит его душа, он станет рабом. Ну, а когда пальцы закончатся, мы найдём ещё кое-что, чтобы можно будет отрезать. В загробном мире вашему Мизирту наверняка понадобится евнух.
Мелаир в ужасе забился, пытаясь оттолкнуть от себя цакхара, но один из стоявших рядом воинов придержал его за плечи. Шуцзы кивнул жрецу.
– Итак, где находится то, что спрятали беглые мятежники Дайсана?
Ответа не последовало. Оба пленника упорно молчали, и Шуцзы дал знак Ондро. Цакхар сделал короткое движение и мелаир издал короткий отчаянный крик. К ногам Ирахара упал окровавленный палец, а Ондро захватил правую руку мелаира.
– Нет! Нет! – хрипел тот из последних сил.
– Перестаньте,– разлепил свои спёкшиеся губы тайгет.– Оставьте его. Я буду говорить.
– Тогда отвечай! Я повторяю, где находится так называемое «наследие» Дайсана?
– Ты прочёл послание?
– Да, но там много неясного, и я хочу, чтобы ты пролил свет истины на некоторые тёмные и непонятные для меня места. Само послание весьма интересно, но в нём ничего не сказано о том, куда вы направляетесь и что это за след, который сумел отыскать Кендаг?