Нейва выпалила это всё единым духом, словно боясь, что её кто-нибудь перебьёт. Закончив, она с каким-то неизвестным ей доселе чувством робости ожидала ответного слова, но белояр не ответил. Он продолжал молчать.
– Ты, наверное, не знаешь,– смущённо произнесла девушка.– Отец с Чулуном решили сделать так, чтобы ты не был чужаком, а стал бы равным вольному человеку нашего племени.
Девушка бросила взгляд на белояра, дабы посмотреть какое впечатление произвели на него её слова. Однако тот неподвижно сидел, задумчиво уставившись в стену перед собой. Казалось, что он совсем не слышит её. Тогда Нейва, осторожно поставила горшочек на устланный опилками земляной пол и повернулась, чтобы уйти.
– Вольным, говоришь? – внезапно спросил Ревун.
Нейва, уже было собравшаяся уходить, замерла от неожиданности. Звук его голоса застиг её врасплох, и девушка остановилась на самом пороге. Она подивилась, какой у него звучный и сильный голос. Нейва обернулась, вскинув голову, и тут их взгляды встретились, словно клинки бойцов, сошедшихся в поединке.
Несколько долгих мгновений они глядели друг на друга и Нейва вдруг ощутила, что её как будто затягивает и она тонет в глубине этих больших серых глаз. Она не выдержала и первой отвела взгляд в сторону. Её щёки залило румянцем.
– Яз знаю, что ты приносила мне мазь, когда я был болен,– проговорил Ревун, вновь опуская голову. Он сам смутился не меньше Нейвы.– Спасибо…
– Ты не должен меня благодарить,– ответила девушка.– Это я ведь должна молить Небесную Рысь о твоём благополучии. Не наскочи я тогда на тебя, кто знает, чем бы всё для меня обернулось. Ты спас не только меня, но и мою честь. Мой отец тоже благодарен тебе за это, хотя ему пришлось поступить с тобой так не справедливо…
Выговорившись, она снова уставила глаза в пол, перебирая пальцами край одежды. Ревун тоже молчал, вертя недоделанную ложку в руках.
– Ты сказала, что твой отец с Чулуном что-то решили насчёт меня? – наконец натужно произнёс белояр.
– А-а, да. Я совсем забыла,– оживилась Нейва.– У отца есть знакомый – старейшина каядов Нёкун. Он тоже кузнец, как и Чулун, но ещё он один из шаманов Далха-Кота. Отец недавно подарил их нойону ловчего сокола и потому они хотят отдариться. Так вот, отец попросил их об услуге. Они втроём приедут сюда, и тогда Чулун в их присутствии назовёт тебя вольным человеком, а отец тотчас заберёт тебя в свой курень. Тогда ты будешь под защитой Далха-Кота, и никто из старейшин или нойонов не сможет сказать слово против тебя. Ну, а там, ты сам решишь, когда тебе оставить службу. Вот.
Выслушав Нейву, белояр хмыкнул. На словах-то всё выходило складно, вот только девчонка забыла упомянуть о том, что ему придётся прослужить у её отца самое малое два года. Он знал об этом, ибо в своё время сам помогал Чулуну снаряжать его среднего сына на службу в курень Далха-Кота. К тому же сейчас война и все коттеры, способные держать в руках оружие, призваны в войско, и он тоже может оказаться среди тех, кого позовёт зычный рёв боевого рога. Нет, он не трус, но не все возвращаются из походов.
Правда, это предложение давало возможность рано или поздно вернуться на родину. Ревун знал, что, несмотря на его силу и выносливость, по сравнению с местными он всё равно не воин. Покинь он сейчас курень Чулуна, и первый же встречный лиходей спеленает его арканом. Ну, а вновь оказаться на рабском торге он не хотел.
– Ну, коли так, то яз согласен,– проговорил Ревун, обращаясь к девушке.
– Ну, тогда я пойду.
– Иди.
Ревун пожал плечами и отвернулся. Но Нейва ещё немного потопталась на месте.
– Можно я буду приходить к тебе? – обратилась она к нему.
Белояр вскинул голову, и она прочла в его взгляде недоумённое удивление.
– Приходи,– несколько растерянно ответил он.
Нейва повернулась и вышла из сарая. Оказавшись снаружи, она огляделась: не видел ли кто, как она навещала белояра? Но сновавшим между юртами и навесами людям было не до неё. Вооружённые всадники забирали тяжёлые мешки с коваными наконечниками для копий и стрел, и отъезжали прочь. Двое воинов, стоя рядом с кузницей, спорили с одним из работников Чулуна насчёт стремян. Кто-то тащил за юрту упирающегося барана.
Некоторое время она наблюдала всю эту суету, а затем пошла к жене кузнеца. Надо было обязательно встретиться и поговорить с ней.
Нейва застала Лабити процеживающей молоко. Об её ноги, вымогая сливки, тёрлась большая полосатая кошка. Домашняя любимица громко мурлыкала, изредка задирая морду и издавая протяжное мяуканье.