– А-а, это ты девочка! – женщина улыбнулась Нейве.– Здравствуй, здравствуй! Как ты?
– Спасибо, ничего.
– Где ты была так долго? – поинтересовалась она у девушки, но та промолчала. Лабити поглядела на Нейву и хитро прищурилась.
– Мне-то можешь сказать,– добродушно усмехнулась она.– Это наши мужчины только и знают, что скакать на коне да задираться между собой. Им не понять…
Увидев мелькавшие в глазах Лабити лукавые огоньки смеха, Нейва невольно улыбнулась в ответ.
– Я вот всё думаю о вашем работнике. Ну, о том белояре. Почему он тогда так поступил? Другой бы на его месте попробовал оправдаться и избежать столь позорного наказания, а он смолчал. Знаешь, чувствую, что я виновата перед ним. И…
– И приехала ты сюда не для того, чтобы поболтать со старой Лабити, а чтобы увидеться с ним,– перебила её жена кузнеца, и её губы тронула понимающая улыбка.– Всё очень просто, девочка моя. Просто ты не хочешь признаться сама себе, что влюбилась в него…
– Нет, как можно,– покраснела Нейва.– Он же простой работник. Да к тому же не нашей крови. Мне просто стало жалко его вот и всё…
– Не говори мне,– лукаво сверкнула глазами Лабити.– Я-то вижу, что он тронул твоё сердце.
От дальнейших оправданий Нейву спасло появление гонца от Сузге-хатун. Та срочно вызывала её в свой курень. Нейва извинилась перед Лабити, за то, что не сможет помочь ей, и сев на коня, последовала за посланцем.
По дороге им не раз приходилось сворачивать в сторону, уступая путь отрядам воинов, двигающимся через Баргу. Те, которые прибыли издалека, были покрыты пылью и ехали на усталых от долгого перехода конях. Сама станица как бы разрослась. Вокруг неё во множестве появились юрты и походные шатры. На майдане было полно народу, как в день прихода торгового каравана. Многие спешили запастись в поход недостающим снаряжением.
В бывшей ханской ставке, как и в курене Чулуна тоже царили оживление и суета. Но если там собирались в поход на врага, то местные обитатели действовали так, словно готовились к перекочёвке. Мужчины носили какие-то мешки и сумки. Женщины таскали за собой детей, укладывая на телеги различный скарб. Решётки нескольких наполовину разобранных юрт, белели мёртвыми костяками.
Лишь только старый чёрно-белый кот, некогда принадлежавший самому Хайдару, невозмутимо сидел посреди всей этой суеты, сохраняя спокойствие. Вылизывая лапу, он время от времени бросал свой взгляд на мельтешивших среди повозок людей. Казалось, что в его жёлтых, наполненных мудростью глазах, двуногие хозяева выглядели неразумными котятами, затеявшими бесполезную возню.
Сузге встретила Нейву стоя у порога юрты ранее принадлежавшей Джучиберу. Она была одета в белые скорбные одежды, только по ним Нейва смогла опознать сестру своего бывшего возлюбленного.
Куда подевалась та милая смешливая семнадцатилетняя красавица, какой её видели раньше. Лицо Сузге носило отпечаток пережитого горя. Под глазами залегли круги, лоб прорезала глубокая морщина, а возле уголков залегли скорбные складки.
Глядя на неё, Нейва даже не могла представить себе, что некогда та была юной красивой девушкой, которая ещё два месяца назад весело шутила и смеялась на собственной свадьбе. Теперь перед Нейвой предстала незнакомая взрослая женщина с навечно застывшей болью в глазах.
– Отец Тунгкера прислал гонца с приказом, чтобы он возвращался домой, и мы с ним скоро уедем,– пояснила она, заметив на недоумевающий взгляд Нейвы, брошенный на нагруженные телеги.– Вот и собираемся.
После этого она пригласила девушку в юрту. Сузге прошла за занавесь, ограждавшую часть юрты, и вернулась, держа в руках какие-то вещи.
– Возьми это в память о Джучибере,– она протянула Нейве кожаный наручь и стрелковый пояс.– Я знаю, что ты была близка с ним, и потому хочу, чтобы это хранилось у тебя.
– Спасибо.
Она представила, что рука Джучибера никогда не коснётся этих вещей, а его глаза никогда не посмотрят на неё, и на глаза Нейвы невольно навернулись слёзы.
– Не плачь. Не надо. Видать такова воля Прародительницы, раз уж так всё обернулось.
Рука Сузге легла на плечо Нейвы, а голос звучал твёрдо и уверенно.
– Я, наверное, никогда не вернусь сюда, и мы видимся с тобой в последний раз,– сказала она.– Тунгкер решил выступить рано утром, но провожать нас не надо. Особенно тебе.
– Почему? – брови Нейвы удивлённо взлетели вверх.
Сузге ответила не зразу.
– Не держи на меня обиды, но когда я вижу тебя, то начинаю вспоминать о Джучибере. Не думай, что я хотела забыть о брате, но поверь, что сейчас мне нельзя предаваться скорби…