Сузге умолкла на полуслове и отвела свой взгляд в сторону.
– Ты… ты хочешь сказать, что непраздна? – догадалась Нейва. Та молчаливо кивнула в ответ.
– Пусть Рысь-Прародительница благословит тебя сыном,– пожелала ей Нейва. Затем она, на прощание бережно обняла Сузге.– Да будет лёгким ваш путь…
После этого девушка развернулась и вышла из юрты. Она не поехала верхом, а взяв своего коня под уздцы пошла пешком. По пути Нейва вспоминала слова отца о том, что жизнь сама находит, чем возместить утраченное навсегда. Вот и Сузге, несмотря на то что она в одно лето потеряла отца и брата, получит своё. Ребёнок, которого она носит под сердцем, отныне будет для неё утешением. Новая жизнь сменит старую. А что станет утешением ей?
Выйдя за кольцо юрт, опоясывающих бывшую ханскую ставку, Нейва не сразу направилась домой к отцу. Ноги сами собой привели её к старой берёзе над обрывом, у которой она когда-то встречалась с Джучибером.
Нейва прижалась щекой к берёзе, обхватив толстый ствол обеими руками. Над головой тихо шелестела листва, так, словно дерево хотело шепнуть ей о чём-то сокровенном.
Лабити сказала ей то, в чём она боялась себе признаться. Её чувство благодарности сменилось чувством любви к белояру. Девушка вспоминала сильные, крепкие руки Ревуна, заканчивающиеся длинными, наверняка очень чувствительными пальцами, светлую курчавую бороду, золотистую копну волос. Он был так не похож на всех остальных мужчин. И даже образ погибшего Джучибера мерк перед ним.
Пора было возвращаться домой, а то отец опять хватится. На прощание она погладила шершавую кору дерева, вскочила на коня и помчалась домой в Дунгар, а кроваво-красный закат смотрел ей в спину.
Глава 6
Известие о гибели посольства во главе с Джучибером застало Зугбира в курене каядов. Старейшина Нёкун самолично сообщил ему эту новость и добавил, что он немедленно отправляется в Баргу вместе со своим родовым нойоном Аргун-Мергэном, куда спешно съезжались все старейшины и нойоны коттеров.
– Я поеду вместе с тобой,– заявил ему Зугбир и тут же принялся собираться в дорогу. Правда на этот раз ему пришлось отказаться от своей привычки передвигаться пешком и взять себе коня. Нужно было торопиться, а путь был неблизкий.
По дороге от встречных они наслушались всяких слухов и небылиц. Одни говорили, что послы, перейдя Эрдышу, столкнулись с неисчислимым войском врагов и пали в неравной схватке. Другие заявляли, что на стоянку посольства напали нанятые ченжерами разбойники-лиходеи, и перебили их, когда те спали. Кое-кто осторожно намекал, мол, дескать, Джучибер повторил судьбу своего старшего брата.
В общем, никто ничего доподлинно не знал и каждый от пастуха до старейшины говорил то, что представлялось наиболее правдоподобным. Все сходились только в одном – такого зла не было с сотворения мира божественной Прародительницей.
Прибыв в Баргу, Зугбир обошёл всех заслуживающих, по его мнению, доверия людей, подробно расспрашивая их о том, что же на самом деле произошло с отправленным к табгарам посольством. И вскоре он уже знал всё, о чём поведали прибывшие из Арк-Орды нойоны коттеров и гонцы хана орхай-менгулов.
Нёкун позвал Зугбира с собой на курултай, но тот не пошёл. Чего бы там не говорили, это никак не могло помочь ему в поисках загадочной пластины с чародейскими рунирами. И без него найдется кому стучать в бубен и освящать решения съезда лучших людей племени коттеров.
Вместо этого он направился в бывший ханский курень, где стояла юрта Джучибера, мудро рассудив, что там сейчас находятся только лишь слуги да женщины и ему никто не помешает совершить один маленький, но очень неблаговидный поступок.
Как и рассчитывал Зугбир, в курене было немноголюдно. Оставшиеся или занимались неотложными делами по хозяйству или сидели по юртам. Да стоящие кое-где караульные, несмотря ни на что, по-прежнему несли свою службу.
Его появление здесь не у кого не вызвало никаких подозрений, ибо обитатели куреня искренне полагали, что знаменитого ведуна и целителя призвали сюда из-за состояния здоровья Сузге-хатун, тяжело переживавшей гибель брата. Но к немалому удивлению слуг, шаман даже не стал осматривать лежащую в постели девушку.
Едва лишь взглянув на неё, Зугбир потребовал принести ему чашу чистой родниковой воды. Достав из мешочка щепоть какого-то зелья, он растворил его в чаше, и немного пошептав над ней, отдал чашу женщине, ухаживавшей за Сузге, наказав поить её два раза в день утром и вечером.