Люди ей до крайности противны. Ценное сырьё, но и противны же до крайности!
Потому и доверила такое важное дело Савойскому. Да и не в обычае повелителей из рода Дегаста благородных сакморов на такую охоту отправлять.
Но всё же… Опасен человечек, опасен!
И как же он уйти смог? Не помогает ли ему сам…
«Нет, нет!» отогнала страшную мысль Вельфана. «Для того мы и скрываем миры, чтобы не было такой помощи и даже надежды на неё не было! Он просто счастливчик, этот человечек. Ему повезло, ничего больше. Но повезло только один раз! Савойский позаботится о том, чтобы везение его закончилось. Или сам Савойский отправится в реактор. Людожоры плохо горят, грязи и копоти много. Но в нашей топке сгодится и он!»
И тут увидела он, как Виккус, высоко подлетев, ударился спиной об потолок и с истошным визгом рухнул в собравшуюся под водопроводной трубой лужу.
Где и затих.
Бронхес со сжатыми кулаками двинулся на врага, стремясь добить его.
Но был остановлен повелительницей.
- Пощади его, Бронхес. Глупец устроил драку, чтобы повеселить свою госпожу. Вы славно дрались, милые мои, ваша госпожа довольна.
Плечи Бронхеса опустились и, с поникшей головой, отошёл он молча к стене.
А поверженный враг, сплюнув в лужу чёрную маслянистую жидкость, подвальной водой омыл лицо и довольно бодро для поверженного вскочил.
- Я рад, что слуги мои сильны и полны боевого духа, - продолжала Вельфана. – Скоро придёт Тархес. Мы пойдём на встречу с нашими друзьями.
Виккус замычал радостно и затряс головой.
- Нам должны привезти человечков! – крикнула Вельфана, и из глаз её ударили голубые языки пламени.
Отразившись от бетонного потолка, запрыгало по лабиринту подвала эхо.
- Топка ждёт!
- Топка ждёт! – в один голос подхватили слуги. – Топка ждёт!
Искривление! Великое искривление!
Смирись, мир, перед силой сакморов! Незримой, неведомой тебе и неодолимой силой.
Глупый. Вкусный мир.
Мы укроем тебя, мы спрячем тебя.
Подари нам своих детей. Топка ждёт!
«Ещё считанные сутки, и мы завершим разгон» подумала Вельфана. «Слава нашей ночи, в топливе недостатка нет!»
7.
Добрались они до места уже не в сумерках, а в самой настоящей темноте.
На заброшенной улице из восьми фонарей горело только три, потому в конце пути Апофиус едва не заплутал и не забрался в такую чащобу, из которой его, пожалуй, и собратьям-духам было бы не вытащить.
Однако, по счастью, на пятнадцатой минуте бестолкового блуждании по улице встретили они старушку в сиреневой, не по летней жаркой погоде подбитой ватой, фуфайке, цыганской цветастой юбке с зелёным, бисером расшитым, платком на голове.
Старушка бочком вылезла из придорожных кустов (где, весьма вероятно, сидела до времени тихонько и наблюдала за гостями) и, приблизившись к радостно замахавшему руками Апофиусу, прошелестела:
- Я вот совсем старенькая стала. Пятый век доживаю… Не вижу сослепу. Апофушка, ты ли?
- Я, Клотильда! Я и есть! – радостно воскликнул дух, заключая старушку в объятья. – Я самый и есть! Узнала, старенькая, сразу узнала! Давненько мы с тобой не виделись!
- Почитай, третий век уж пошёл! – в тон ему ответила старушка, бросившись обнимать дорогого гостя (да так толком и не обняв из-за непомерной толщины его).
- Принимай уж гостей, веди в свои хоромы! – начал было напрашиваться в гости Апофиус.
И вдруг, примолкнув и повернувшись вполоборота к Сергею (на которого радостная эта встреча не произвела ровным счётом никакого впечатления), махнул рукой.
- Вот, Серёжа…
Серёжа бросил на него взгляд мутный и усталый.
- Да подойди же ты!
Пантюхин медленно и вразвалочку, явно нехотя, подошёл к духам, которые, не удержавшись, снова бросились друг к другу объятия, восторги свои от встречи прервав лишь когда Сергей дважды откашлялся, сначала сдержанно, а потом демонстративно громко.
- Вот, Клотильдушка! – и Апофиус с гордым видом показал на Сергея. – Помощник мой, прошу любить и жаловать! Чистой души человек, сильный и неустрашимый!
- Это я, что ли? – искренне удивился Сергей. – Ты это… Спасибо, конечно, но так-то не загибай!
Клотильда, на шаг подойдя ближе, посмотрела на него внимательно до мутноватой белизны выцветшими глазами, и, перестав вдруг подслеповато щуриться, взглядом, ставшим цепким и острым, внимательно осмотрела гостя.
- Вот такой я, - с усталым вздохом сказал Сергей. – Пантюхин моя фамилия…
- А я знаю, - ответила Клотильда. – Старушка Клотильда многое уже узнала…