И зевнул, широко открыв рот. Так широко, как люди не могут, а духи – запросто. Так, что затылок куда-то на спину запрокинулся.
«Здорово он умеет» отметил Сергей. «И вообще… Много чего умеет. Вот только с деньгами как-то не получается…»
От этой мысли стало грустно. Только тут догадался он, что наличным супруга куда больше обрадовалась бы, чем какой-то сотворённой духом цепочке, с которой из ломбарда можно прямиком отправиться в казённый дом.
«Да ну!» возразил сам себе Сергей. «Этот не обманет!»
Почему «этот» не обманет – он точно не знал. Но в честность «этого» верил.
- А сейчас спать, гости дорогие, - сказала Клотильда.
И хлопнула в ладоши.
Конечно, читатель уж и сам догадался, что в постель гости полетели по воздуху, плавно при том покачиваясь.
Привычный к такому перемещению Апофиус вёл себя тихо, быстро задремав на лету.
Сергей же от природной стеснительности и с непривычки всё порывался на траву спрыгнуть и своим ходом дойти, приговаривая: «Чего уж там… Это ни к чему…»
- Гостеприимство, друг любезный, того требует, - отвечал ему голос из темноты.
И странный для полночного времени стрёкот кузнечиков долетал откуда-то из зарослей серебристой травы.
Великолепна была постель, расстеленная под ветвями старой ивы! Зелёным балдахином покачивались ветви над пышной периной, над пуховым одеялом.
На постель эту и перенесла гостя невидимая сила.
А голос из темноты пожелал спокойно ночи и счастливых снов.
Потом добавил:
«Нашим гостям только такие сны и снятся!»
И умолк.
А Сергей, едва раздевшись, повесив одежду на ветку и в постель свалившись, в темноту упал.
И вынырнул во сне.
И уже там, во сне, зажмурился он от яркого света и закричал:
- Айда на Мельников ручей купаться!
8.
Муцкевич по-волчьи втянул воздух ноздрями.
Запах точно шёл от тёмно-серого, кирпичного здания за высоким бетонным забором.
- Тут он! – уверенно сказал Муцкевич и оскалил зубы в улыбке. – Духом его оттудова тянет!
Клещёв, прижав руки к груди, закрыл глаза и мелко затрясся. Потом, замерев, вытянул далеко вперёд язык, пробуя воздух на вкус.
И подтвердил:
- Точно! Здесь! Кровушку его чую…
Приложил ладонь к уху:
- И сердце беспокойно стучит. Не спит, хоть и ночь на дворе. Волнуется, видно. Переживает.
И тут же протянул разочарованно, обращаясь к спутнику:
- Вова, но это же и впрямь тюрьма!
Ступая медленно и осторожно, подошли они ближе к воротам и прочитали табличку.
- Следственный изолятор, - грустно промямлил Клещёв.
- А ты как думал! – подтвердил весомо Муцкевич. – Хозяин сказал, что в узилище, значит, так и есть!
Клещёв, забеспокоившись, зачем-то стал ходить вдоль ворот, меряя их длину шагами.
И прекратил это занятие лишь после того, как из будки вышел охранник и посмотрел на него выразительно.
- Пошли отсюда, - предложил он Муцкевичу.
Тот согласился.
Отойдя подальше, остановились они возле урны для перекура.
- Как же мы,.. – обронил Клещёв, докурив сигарету до середины.
- …Проникнем-то туда? – закончил он мысль, вытянув сигарету до фильтра.
И, ругнувшись, выбросил окурок.
- Штурмом, что ли, брать?!
- Не суетись, - пробубнил Муцкевич. – Им, небось, не мы одни занимаемся. Дело серьёзное, раз хозяин нам поручил…
- Так времени у нас нет! – застонал Клещёв.
И в ярости пнул завалившуюся на бок урну.
- Не суетись, - повторил Муцкевич, докуривая первую сигарету и тут же доставая из пачки вторую.
- Что-то мне подсказывает, - продолжал он, рваными облачками выбрасывая дым, - что завтра он отсюда выйдет. Точнее, его отсюда вытащат. Это если он действительно опасен. А если не так опасен, как мы думаем, то…
Причмокнув, закончил:
- Тогда его удавят прямо там, внутри! И мы об этом узнаем!
9.
А за четыре часа до того, как посланцы Савойского добрались до узилища и обнаружили место пребывания свидетеля происходило вот что.
Викентий Демьянович Любанин сидел в этом самом следственном изоляторе на привинченном к полу стуле перед следователем Леонтием Размахиным и трепетал.
Леонтию Даниловичу нравилось, что допрашиваемый трепещет. Но очень не нравилось, что арестованный при том упорно не желает признавать свою вину и всячески увиливает от ответственности.
Хотя и трепещет, что очень даже хорошо.