— Нет, не видел. — отозвался я. Пояснять ничего не хотелось, рядом были чужие уши, так что лишнего говорить не следовало.
Предосторожность была нелишней. Я хорошо слышал, как за моей спиной переговаривались Баштин и Шастов, живо обсуждая инцидент. Баштин рассудительно назвал произошедшее «диверсией»… Что ж, теперь у экипажа будет благодатная тема для комментариев в минуты досуга.
Мы прошли по коридору до самого конца, открывая все попадавшиеся на пути двери и люки.
— Сам видишь, здесь легко протиснуться в технологические зазоры. — сказал Королёв, указывая на большие проёмы рядом с трубами в одном из отсеков. — Причём можно как подниматься, так и спускаться вниз. В районах вспомогательных коридоров оборудованы технические помещения для разного рода поддерживающего оборудования — насосов, заместительных цистерн, трансформаторов и прочего. А вот здесь вообще эвакуационный ход на случай выхода из строя лифтов.
Он распахнул красную дверь со строгой многозначительной надписью «Спасательный ход 12 „жёлтый“. Проём не загораживать!» Я запрокинул голову и увидел лестницу, уходившую вертикально вверх. Впрочем, правильнее её было бы назвать трапом. Метрах в четырёх выше находилась небольшая площадка, на которой можно было развернуться и продолжить движение вверх по другой такой же лесенке. Выше находилась ещё одна площадка… и так далее. Посмотрел я и вниз, было видно, что под нами находится невысокое помещение, но ничто не указывало на то, как далеко оно простирается. Стояла полная тишина. Невозможно было определить, в каком именно направлении скрылся неизвестный.
— Из помещения под нами есть другие выходы, кроме как наверх? — уточнил я на всякий случай.
— Да, это фактически кольцо, опоясывающее станцию. Один торец упирается в аналогичное техническое помещение под «синим» коридором, другой — под «красным». — ответил Вадим. — В случае тяжёлой аварии, скажем, разрушения внешнего силового набора базы, бежать можно в самых разных направлениях.
— Понятно. Датчиками биологической активности и движения помещения эти оборудованы?
— Разумеется! Кто бы эти ребятки ни были, мы их сейчас точно вычислим. Просто методом исключения всех переберём и найдём нужных! — бодро заверил меня Королёв.
— Ко мне вошёл один человек, а не пара. — негромко пояснил я.
Почему-то оптимизм Королёва я не разделял. Интересно, отчего это?
— Что ж, Вадим, пойдём, поглядим, что мне засунули в двери. — предложил я после небольшой паузы. — Тут всё равно уже таращиться не на что! Погоня окончилась, толком не начавшись.
Для того, чтобы заклинить обе двери неизвестный визитёр использовал два практически одинаковых металлических клина, явно отлитых в одной форме. Клинья были вставлены в зазоры между сдвигавшимся вбок полотном двери и эластомерным уплотнением. При попытке отжать дверь, клин глубоко втягивался в щель, не позволяя полотну сдвинуться. Просто, эффективно и изобретательно.
Особой оценки заслуживало то обстоятельство, что неизвестный визитёр предусмотрительно заблокировал не только дверь из кабинета в гостиную, но и входную из коридора. По-видимому, не зная, где именно я нахожусь, он благоразумно допустил возможность моего пребывания внутри каюты и предусмотрительно устранил угрозу моего внезапного появления у себя за спиной. Какой умничка!
Я рассказал Королёву детали произошедшего. Тот, услашав, что я готовил сообщение генералу Панчишину, заметно встревожился.
— Что с черновиком? Текст мог увидеть посторонний? — перебил меня командир, не дослушав до конца рассказ.
— Черновик уничтожен, — успокоил я его. — Меня совсем не это озадачивает. Меня удивляет предприимчивость компании, которую мы ищем. Я ведь здоровый мужмк, вообще-то, у меня огнестрельное оружие на бедре, я ведь не просто рожу могу набить, я и изувечить могу, а будучи при исполнении, могу и застрелить намертво! Так, чтобы насовсем в утиль! Влезть в мою каюту, не зная толком, где именно я нахожусь — это… я даже не знаю, как правильно назвать такую отвагу.
— Безбашенность. — подсказал Королёв.
— Нет, это точно не безбашенность. Эти ребятки очень хорошо соображают и всё просчитывают! Причём, просчитвыют правильно! Но их нынешняя активность — это свидетельство испуга и непонимания ситуации.
— Что ты имеешь в виду?
— То, о чём я говорю, довольно очевидно. Посуди сам: ты в своём обращении к экипажу сообщаешь об убийстве Акчуриной и аресте Капленко, при этом уточняешь, что события эти не связаны. Но разыскиваемые нами преступники, или, по крайней мере, один из них, точно знает, что твоё заявление действительности не соответствует. Он подозревает игру с нашей стороны. Он не знает степень нашей истинной осведомленности. Этот человек дезориентирован. Он волнуется и пытается понять логику наших последующих действий. Для этого он принимает превентивные меры. Проходит менее двух часов со времени твоего выступления по общекорабельной трансляции и в моём жилом помещении появляется энергичный таинственный визитёр.