— Анита? Бормотова? — мне пришлось наморщить лоб в попытке припомнить обладательницу упомянутых имени и фамилии, но попытка оказалась безуспешной. То есть, конечно же, я знал, что в составе экипажа есть такая женщина, но никакой визуальной ассоциации при её упоминании в мозгу не возникло.
— Она в составе Аварийно-Спасательной Группы. — подсказала Татьяна. — Видите, вы даже припомнить её не можете, хотя наверняка изучали списочный состав перед полётом… Да и в полёте тоже!
— Хорошо, будем считать, что Олег близок с Анитой. А Ольга Капленко с кем? — я посчитал нужным перевести разговор на другое.
— И вот в этом вопросе никакой определенности тоже не существует. Даже если и были у Оли за последние полтора года интимные друзья, то мне об этом ничего неизвестно.
— Ну кто-то же ведь должен быть! Она красивая женщина, находится здесь уже два года… — не унимался я. — «Роскосмос» не только не препятствует ныне сексуальным контактам между членами экипажей, но прямо их поощряет! Может, был у неё друг или друзья, из числа покинувших операционную базу? Ротация-то проводится непрерывно!
— Я всё понимаю, но ничего добавить к сказанному не могу. Если и имели место в жизни Ольги некие романтические приключения, мне о них ничего неизвестно. В этом вопросе она чрезвычайно аккуратна и скрытна. Я с нею не особенно дружна, слишком уж разные у нас направления работы.
— Так, понятно. — я задумался на несколько секунд, решая, следует ли задать ещё один важный для меня вопрос, и пришёл к выводу, что сделать это необходимо. — А попробуйте, пожалуйста, охарактеризовать Вадима Королёва.
— Это святой человек! — Татьяна лучезарно улыбнулась и по этой улыбке не составляло труда понять всю степень иронии, вложенной в эти слова. — Я повторюсь, что не знаю, в чём подозревается Ольга Капленко, но заподозрить Королёва в причастности к тому же самому вообще немыслимо.
Строго говоря, я не испытывал каких-либо подозрений в адрес командира базы отнюдь не в силу своей особой информированности или доверчивости. В пользу того, что Вадим никак не вовлечён в расследуемую мною историю, имелся довольно очевидный и практически неопровержимый довод. Если считать, что цепочка криминальных событий началась с убийства Йоханна Тимма — или, по крайней мере, напрямую связана с этим преступлением — то следовало признать, что Королёв сделать этого не смог. По той простой причине, что практически безотлучно находился на борту операционной базы и попросту не имел возможности встретиться с жертвой. У командира имелось идеальнейшее alibi из всех возможных. Вопрос возможной вовлеченности Вадима Королёва в трагические события последних недель серьёзно обсуждался ещё до моего вылета с Земли. Тогда общее мнение всех участников расследования свелось к тому, что командира можно подозревать в каком-то косвенном содействии, например, в виде недонесения или сокрытия улик, но о его непосредственном участии в убийстве говорить не приходится. Именно в силу этого вывода я с самого момента прибытия на базу рассматривал Королёва как ближайшего и надёжнейшего помощника. Однако последующие события меня до некоторой степени дезориентировали. Я стал подозревать, что в своих умозаключениях допускаю некую системную ошибку и это заставляло меня подвергать теперь сомнению даже те суждения, что изначально принимались за аксиомы.
— Расскажите мне о святости Вадима Королёва, пожалуйста. — попросил я Татьяну.
— Это человек-схема. Он всегда знает, что такое «хорошо» и что такое «плохо» и всегда поступает хорошо. Есть люди у которых слово и дело расходятся, собственно, таковых большинство, у кого-то это расхождение больше, у кого-то меньше… Так вот у Королёва такого расхождения нет. Он всегда поступает правильно, по инструкции, по закону. Не скажу, что по справедливости, но по закону точно. Эдакий человек-функция по своей душевной потребности.
— В криминальной психологии для обозначения таких людей используется словосочетание «правый человек». — подсказал я. — «Правый» — это значит правильный, не ошибающийся. Подтекст у такого определения, кстати, не всегда позитивен, коннотации могут быть весьма разными, порой диаметрально.