— Михаил, понимаю, что мешаю вам работать, обещаю освободить помещение в течение четверти часа! — отозвался я как можно радушнее, живо сгрёб с лотка оба золотых предмета и вместо них положил клинья, использованные для блокировки дверей моей каюты.
Вообще-то, я не знал, что именно мне даст анализ состава этих предметов. Ничего особенно я от этих результатов не ждал — это был сугубо «выстрел наобум», или в темноту, если угодно. Но как это порой бывает в нашей жизни, именно те попытки, с которыми не связываешь никаких серьёзных надежд или планов, дают эффект не только неожиданный, но и очень важный.
Там случилось и в этот раз. Анализ показал, что клинья изготовлены из ферритового сплава с большим количеством тугоплавких компонентов — гафния, тантала, ниобия и карбида ниобия. В следовых количествах присутствовал осмий, один из самых дорогих и востребованных металлов, чья стоимость превышала цену золота. Состав обоих клиньев оказался практически идентичным, что меня, в общем-то, не удивило, я испытывал твёрдую уверенность, хотя и бездоказательную, что оба предмета были изготовлены из одного материала в одно время и в одном месте. Представлялось очевидным, что материалом для клиньев послужили отходы металлургического производства. Поскольку феррит и его соединения не представляют особого интереса ввиду их широкой распространенности в Солнечной системе, то неудивительно, что его отправляли в отходы. А вот то, что вместе с ним в сплаве оказались тугоплавкие металлы, сулило намного более интересные выводы.
На борту «Академика Королёва» имелось мощное металлургическое производство с большим количеством постоянно работавших печей, в которых поддерживались строго определенные температуры. В зависимости оттого, какое вещество или смесь веществ надлежало удалить из породы, последнюю последовательно помещали во всё более горячие печи, благодаря чему всё лишнее уходило в расплав, а концентрация нужного вещества с каждым циклом всё более возрастала. Понятно, что для восстановления наиболее тугоплавких металлов следовало пройти длинную цепочку переработки и поработать на самых высокотемпературных печах. Тот, кто изготовил клинья, по-видимому, взял в качестве материала для них отходы, образовавшиеся при получении осмия. Потому что осмия в смеси было меньше всего, то есть именно это вещество и являлось конечным объектом выделения. Следовательно, этот человек работал на печах, в которых поддерживались температуры около трёх тысяч — трёх тысяч ста градусов по Цельсию.
Интересно, сколько таких печей действовали в последние дни и кто именно работал на них? Вполне возможно, что узнав это, я узнаю фамилию изготовителя клиньев. Этот человек должен быть связан с теми, кого я ищу, более того, очень даже вероятно, что именно он и окажется убийцей Людмилы Акчуриной!
Я вышел из лаборатории с твёрдым намерением вернуться к этому вопросу чуть позже, сейчас же мне надлежало повнимательнее изучить присланные генералом Панчишиным документы. Спрятав металлические клинья в сейф, а золотые предметы оставив в кармане комбинезона на правом бедре — мне было спокойнее держать их всё время при себе! — я расположился на широком диване в гостиной. Запрокинув голову, активировал мозговой имплант и пошёл по списку документов, что называется, «мелким чёсом». То есть принялся читать всё подряд, быстро, но внимательно.
Картина получалась интересной. Я понял подтекст слов Панчишина, предложившего мне самостоятельно покопаться в присланных документах. Максим Ардашев, племянник Ольги Капленко, оказался весьма преуспевающим во всех отношениях молодым мужчиной двадцати восьми лет от роду. Жизненный уровень старшего офицера группы приёмки следовало признать много выше среднего — он владел несколькими объектами недвижимости на Сахалине и во Владивостоке, в том числе видовой квартирой на полуострове Песчаный, самом модном месте жилой застройки последних лет. В его гараже стоял личный автоматический геликоптер, при покупке которого Максим обзавёлся безлимитным полётным разрешением на два года. Одно такое разрешение стоило больше, чем сама летающая машина. Что же можно было сказать о жизненных результатах этого молодого человека? Очень достойный уровень благополучия, многие согласились бы не глядя обменять собственную горемычную стезю на его впечатляющий жизненный успех. И что самое любопытное — всё это милое благолепие свалилось на голову Максима Ардашева буквально за последние полтора года. Что и говорить, интересная история успеха — как попал он в штат наземного персонала космодрома «Огневой», так и начался в его жизни светлая полоса.