Я перевёл дыхание и обвёл взглядом присутствующих. Меня внимательно рассматривали и слушали — уж не знаю, верили или нет, но тишина в ситуационном зале стояла полнейшая. Если бы гипотетическая муха умерла бы на лету и упала на стол, то звон стоял бы, как от разбитого хрустального бокала…
— Принимая всё это во внимание, — продолжил я свой весьма вздорный речитатив. — наше федеральное министерство считает уместным провести ревизию работы станции так сказать по месту пребывания. Сразу оговорюсь, что речь не идёт о ловле блох, уж извините за фигуральное выражение, о мелочных попытках кого-то на чём-то подловить… изобличить… или — не дай Бог! — устроить публичную порку… цель моего появления здесь следует рассматривать много шире. Меня будет интересовать прежде всего напряженность грузоперевозок, их связь с реальной добычей и бункеровочными запасами добытого материала на базе… сами понимаете, величину загруженных в хранилища и не отправленных на Землю грузов «Роскосмос» заинтересован максимально уменьшить… ибо это издержки! Одна из задач порученной мне ревизии — объективная оценка себестоимости и сопутствующих расходов… варианты их минимизации… возможность кратного увеличения числа добывающих экспедиций… а также их численности… и экономическое обоснование этого процесса…
— А это никак нельзя было сделать дистанционно, посредством построения и анализа математической модели? — неожиданно подала голос Бутакова, начальник Экспедиции номер четыре. — Ведь прекрасная матмодель была разработана ещё до постройки базы! В общем-то, я сама её обсчитывала… ну, отчасти… Смысл вашего появления здесь, так сказать, во плоти в чём состоит? Ловить вы нас не будете — хорошо, спасибо за разъяснение, мы это уже поняли — тем более, что никто из нас бежать и не собирается. Незаметно убежать из системы Сатурна на Землю довольно проблематично. Так вот отсюда рождается вопрос: чем вы на самом деле будете заниматься, господин ревизор?
Признаться, я даже крякнул от такой фривольности. Перебивать меня на её месте было верхом наглости.
— Матмодель, разработанная компанией «Кавендиш» ещё одиннадцать лет назад сильно устарела. Многие параметры, заложенные в неё, отличаются от реализованных на практике, в разы. Например, выход пустой породы оказался ниже предполагаемого более чем в три раза.
— У нас хорошие лазерные пушки, отличные масс-спектрометры и мы не ошибаемся в выборе нужного камня. — парировала Бутакова. — Потому и пустой породы у нас мало!
— Это прекрасно. — я не вполне понимал как реагировать на эту реплику. — Вас никто не ругает за хорошую работу, а наоборот, все хвалят… Но параметры нуждаются в уточнениях, а таковых параметров, кстати, едва ли не три десятка. Начиная от затрат электроэнергии для плазменных печей восстановительного цикла и заканчивая, уж простите, утилизацией бытовых отходов.
— Ну-ну… — Елена Бутакова покивала головой не без желчной иронии. — ожидаемо увидеть экономиста, занимающегося такими расчётами, но не ревизора.
— Скажите прямо, ваше появление здесь как-то связано с гибелью Регины Баженовой? — неожиданно вмешалась Ткачук, сидевшая рядом с Бутаковой и всё это время весьма неприязненно меня рассматривавшая.