Это открытие подтолкнуло меня к дальнейшим розыскам в архиве. Я решил посмотреть кто в последние недели наиболее активно использовал высокотемпературные печи металлургического производства на борту «Академика Королёва». В голове сидели результаты анализа клиньев, заложенных в двери моей каюты, и поскольку для их изготовления надо было не только иметь доступ к отходам производства тугоплавкого металла, предположительно осмия, но и к одной из печей, способной обеспечивать разогрев до более чем трёх тысяч ста градусов по Цельсию, то имело смысл узнать, кто в последнее время работал с таким оборудованием.
Изучив соответствующую документацию, я безо всякого удивления узнал, что последние трое суток с такими печами работали только члены Первой экспедиции — Пётр Фадеев, Лидия Опарина и сам Александр Баштин. Начальник экспедиции тоже при необходимости вставал к тиглям, так что всё выглядело логичным.
Всё сходилось одно к одному. Конечно, можно было предположить, что клинья были отлиты намного ранее, так что данное открытие являлось, скорее, не доказательством, а лишь совпадением, но я сам в этот довод не очень-то верил.
Сами собой стали припоминаться разные подозрительные мелочи и странные совпадения. Когда мы явились арестовать Ольгу Капленко к ней якобы на медосмотр явились Баштин и его подчиненный Федеев. Причём, они объяснили своё появление иначе, чем это сделала бывший главный врач. Капленко сказала, что они явились для сдачи крови на проверку гормонального статуса, а сами непрошеные гости заявили, что им назначена проверка работы сердца. Это совершенно разные процедуры, причём для проверки гормонального статуса необходимо заблаговременно исключить физические нагрузки и не употреблять пищу двенадцать часов. Какая милая получается нестыковка, похоже главврач и её пациенты забыли условиться о деталях!
А как интересно высказалась Ольга о том, что человек от которого забеременела Людмила Акчурина, не мог её убить! Если она действительно выгораживает Баштина, то правдивость этих слов не вызывает сомнений. Поскольку Александр Сергеевич во время убийства Акчуриной сидел в «Ситуационном» зале вместе с прочими руководителями подразделений.
Когда неизвестный человек проник в мой кабинет, то в «жёлтом» коридоре совсем неподалёку и совсем случайно оказался Баштин. Что он там делал? Действительно проходил мимо или прикрывал подельника, готовый предупредить его о моём появлении или появлении посторонних?
А когда после моего ранения Вадим Королёв построил мужскую часть экипажа для осмотра, то именно Баштин первым выразил возмущение происходившим. Все молчали, не зная чего ожидать, а Баштин был активен и смел… Почему? Потому ли, что он на самом деле правдоруб, или же потому, что Александр Сергеевич прекрасно знал: его подельник цел и невредим, а потому волноваться не о чем. Все стояли, пораженные происходившим, а Баштин уверенно возражал командиру, чувствуя себя спокойно и непринужденно. Что это: высокая стрессоустойчивость или хорошая осведомленность?
Могло быть несколько сценариев моих дальнейших действий, но я решил пойти путём наименьшего сопротивления. А именно — явиться к Ольге Капленко и задать прямой вопрос. Даже если она не захочет чистосердечно сознаться, её реакция многое мне скажет. Во всяком случае я пойму, на верном ли пути нахожусь.
Сказано — сделано. Связавшись с Вадимом Королёвым, я вызвал его в «красный» коридор, сообщив, что надо будет открыть бункер, в котором находилась Ольга. К тому моменту, когда я вышел из лифтовой кабины, командир уже находился на месте, поджидая меня.
— Внимательно слежу за сигнализацией, — сразу же заговорил Королёв. — Вроде бы, всё спокойно, никто не пытался подойти к бункеру номер шесть… и уж тем более его открыть. Ольга на связь со мной не выходила, хотя у неё есть одноканальный хост для связи со мной. Так что новостей никаких нет!
— Прекрасно, у меня тоже. — ответил я, подумав мимоходом, что грубо лгу своему vis-a-vis, но мысль эта моментально растаяла, не вызвав ни малейшего сожаления. — Хочу спуститься к Ольге и попробовать ещё раз поговорить по душам. Ты оставайся наверху, чтобы наши таинственные недруги не заперли нас обоих. Ребятки, похоже, настолько предприимчивы, что я даже не знаю чего от них можно ожидать.
Я не хотел, чтобы Королёв слышал мой разговор с Ольгой Капленко. Не потому, что не доверял ему, а из-за того, скорее, что присутствие командира могло негативно повлиять на бывшего главврача. Криминальная психология учит нас, что сознаваться в неблаговидных поступках намного проще людям чужим, нежели родным или знакомым, ибо любому человеку неприятно и страшно видеть в глазах последних непонимание и осуждение. Так что я решил, что мой разговор с Ольгой Васильевной должен состояться обязательно с глазу на глаз.