Если я сажусь в свой «Скороход-десять» и тупо делю весь перелёт на два участка — разгон и торможение — без инерционного полёта — то у меня появлялись очень даже неплохие шансы обогнать Баштина. Картина получалась примерно следующая. Первые девять с половиной часов я разгоняюсь с ускорение пять с половиной земного и преодолеваю за это время половину пути, т.е. одиннадцать миллионов километров. Затем следуют девять с половиной часов торможения с таким же точно ускорением. Итак, за девятнадцать часов я преодолеваю двадцать два миллиона километров и оказываюсь в близких окрестностях места дислокации Первой экспедиции. Час у меня уходит на реабилитацию, ибо полное обескровливание и обратное наполнение кровью — это такие процедуры, которые после пробуждения заставят вас чувствовать себя нехорошо… очень и очень нехорошо. Но ничего, глюкоза и адреналин мне в помощь!
В конечном итоге, я оказываюсь в нужном мне месте за двадцать часов с момента вылета. И опережаю «челнок» Баштина и его товарищей примерно на три с половиной часа!
Очень даже неплохо. У меня, судя по всему, появлялась отличная возможность застать эту милую капеллу врасплох. Врасплох я люблю — мне и само слово нравится и сопутствующий ему эффект.
Я некоторое время размышлял, проверяя общий ход рассуждений и расчёты — всё, вроде бы, сходилось довольно удачно, одно к одному. Однако, весьма неплохой в целом план имел весомый изъян, грозивший свести на нет все усилия.
У этого изъяна имелись имя и фамилия — Вадим Королёв! Командир прекрасно знал попавшего под подозрение Баштина, они вместе начинали работать на только-только введённом в строй «Академике Королёве». А кроме того, Вадим прекрасно был знаком и с отцом Александра Сергеевича, с которым участвовал в длительном космическом полёте к двойному астероиду-троянцу Патрокл-Менетий. Королёв, узнав о моём намерении отправиться на место развёртывания Первой экспедиции, наверняка бы предупредил Баштина и его людей о моём предстоящем появлении. Не со зла даже и безо всякого умысла, а просто из желания дать своим подчиненным время на подготовку встречи. А именно это мне необходимо было исключить.
Имело ли смысл категорически потребовать от Королёва никому не сообщать о моей вылазке? Конечно, требовать это можно было, но смысла большого я в подобном я не видел. Я опасался, что командир базы меня попросту ослушается. Мне пришлось бы либо официально уведомить его о намерении арестовать Баштина и его людей, а этого делать я не хотел, либо вверить судьбу задуманного плана в руки Королева. Чего я тоже не желал делать. Вадим был неплохим человеком и даже симпатичным в неформальной обстановке, у меня не имелось ни малейших оснований подозревать его в чём-то дурном, но его простодушие и доверчивость могли сыграть со всеми нами дурную и очень опасную шутку.
Один раз он уже проявил неуместную предупредительность, сообщив Олегу Афанасьеву о нашем предстоящем посещении Главного командного центра. В результате Афанасьев явился туда же и мне пришлось его не очень-то ласково спроваживать. Большой беды случившееся тогда не причинило, но сейчас всё могло произойти иначе. Я не особенно боялся за свою жизнь, ибо у меня имелся мощный пистолет, однако спутать карты Королёв мог запросто.
Мне пришлось поломать голову, анализируя варианты, которые позволили бы мне выключить Королёва на время моего перелёта. Я даже всерьёз задумался над тем, чтобы посадить командира в карцер на сутки, дабы он гарантированно не имел доступа к средствам связи.
Однако в конечном итоге я нашёл вариант, как мне показалось, намного более изящный. Хотя и не без толики цинизма. Связавшись с Татьяной Авдеевой, я попросил её пройти через десять минут к лифтовой площадке, а сам вытащил из сейфа свой драгоценный кейс, проверил его содержимое и приготовил для передачи Татьяне маленький пакетик. После этого несколько минут затратил на проверку статуса «Скорохода-десять» — корабль оказался полностью снаряжен и готов к вылету. В принципе, так и должно было быть, однако в эту минуту приятная новость меня заметно приободрила.