Я оценил по достоинству прямоту заданного вопроса. Похоже, местные дамы задумали устроить мне тут небольшую обструкцию. А может быть, и большую — это как карта ляжет.
— Нет, конечно! — мне оставалось только соврать, глядя в глаза Ткачук; я вообще всегда вру, глядя прямо в глаза. — Не понимаю, чем вызван ваш вопрос. Несчастный случай с Региной, насколько я знаю, никаких вопросов у руководства «Роскосмоса» не вызвал. Тело Баженовой благополучно доставлено на Землю, передано родным и насколько мне известно, уже предано земле.
— В системе Сатурна уже погибали российские космонавты, точнее, один космонавт. — продолжала весьма напористо Ирина. — И тогда почему-то никто в «Роскосмосе» не озаботился направлением сюда ревизора. А вы примчались к нам на базу на самом скоростном грузовике, построенном в России. Немного расточительно гонять такой корабль ради доставки одного человека, пусть и целого ревизора. Мы все понимаем — вы хороший человек и компетентный специалист, но ваш перелёт обошёлся, думаю, в пару миллиардов рублей. Это немного борзо даже для такой богатой организации, каковой является «Роскосмос»!
— Если вы о трагической гибели Васильчикова, то она была квалифицирована как ошибка пилотирования. По результатам расследования были приняты меры организационного характера, думаю, вам они прекрасно известны. — я отвечал как можно спокойнее, хотя поведение настырных дамочек вызвали вполне понятное раздражение, — Не было ни малейших причин для вовлечения в это дело Службы ревизионного контроля. В случае с Баженовой всё ещё более прозрачно: имел место выход из строя оборудования, образцы поврежденной техники доставлены на Землю и подвергнуты экспертизе. Проблема квалифицирована как чисто техническая, насколько мне известно, никаких вопросов в этой части не возникло. Служба, направившая меня на борт «Академика Королёва», никоим образом не вовлечена в проводимое дознание. Вернее, в проводившееся… поскольку дознание, как я слышал, уже закрыто.
— Наших дам насторожило обычное совпадение: произошёл трагический несчастный случай и в скором времени Земля присылает ревизора. — подал голос молчавший до этого Баштин. — Я лично вообще не вижу в вашем появлении никаких проблем. Не понимаю, что за переполох вы тут устроили?
Последнее относилось к Бутаковой и Ткачук, в сторону которых говоривший иронично скосил глаза.
— Голос нашего Александра-Сергеевича-Но-Не-Пушкина как всегда звучит примирительно. Но это ему не поможет… — саркастически заметила Бутакова. Я не сразу сообразил, о ком она ведёт речь, лишь через пару мгновений понял, что Баштин полный тёзка Пушкина и очевидно, «Александр-Сергеевич-Но-Не-Пушкин» — это именно он.
— Не ерепенься, Леночка. — флегматично отреагировал Баштин. — Я всего лишь формирую твой позитивный образ в восприятии господина ревизора, и тем спасаю тебя от ревизии, которая не сулит тебе ничего хорошего.
Тут уже не выдержал Вадим Королёв. Командир звучно прихлопнул ладонью стол и рявкнул:
— Так, мальчики и девочки, остановились на полуслове! Я всё понимаю: мы уже несколько лет варимся в нашем узком мирке, мы все любим друг друга и дорожим своей репутацией, но господину ревизору все эти подспудные пустяки неизвестны, а потому он может превратно истолковать всю эту вашу милую демагогию.
В помещении моментально воцарилась тишина и я решил, что появился отличный шанс быстро закончить это шоу. Влезать в дискуссии с малознакомыми людьми мне совершенно не хотелось, да и время уже поджимало — до назначенной встречи с Акчуриной оставались восемь минут. Самое время выдвигаться.
— Я бы хотел дополнить сказанное ранее… буквально пару слов, — я откашлялся для придания многозначительности. — Имею намерение посетить все четыре экспедиции, занимающиеся добычей полезных ископаемых, и непосредственно понаблюдать за процессом добычи. Не сомневаюсь, у нас будет возможность обменяться мыслями по всему спектру интересующих вопросов со всеми желающими, так что позвольте мне…
— Ваша честь, позвольте вопрос личного… так сказать… плана. — неожиданное перебил меня Баштин. Это, конечно, была явная наглость с его стороны. — Благо про миссию «Юрия Долгорукого» вы же сами и упомянули…
— Признаться, я тоже хотела бы задать вопрос личного характера господину ревизору. — перебивая говорившего, подала голос Лариса Янышева, до того не проронившая ни слова.