Я включил раздражающе горячий душ, чтобы удалить с кожи остатки биогеля, которым омывалось тело во время сна, и только после окончания водных процедур приказал открыть запотевшую изнутри капсулу. Три минуты заняли облачение в рабочую одежду и переход в пост управления. Ещё тридцать секунд я потратил на оценку навигационной обстановки.
Скорость моего «Скорохода» составляла чуть более тысячи семисот метров в секунду и снижалась с ускорением, равным земному. Поэтому я чувствовал себя достаточно комфортно, не побоюсь сказать, хорошо отдохнувшим. Прямо по курсу на удалении восьмидесяти километров находился тот самый ретроградный спутник с невыговариваемым названием, на котором Первая экспедиция вела работы последние полгода. Это была неправильной формы каменюка, похожая на орех арахиса с наибольшей длиной тысяча шестьсот метров. С расстояния, на котором находился «Скороход-десять», угловой размер этого небесного тела составлял примерно полторы угловых минуты. Никаких деталей на его поверхности, разумеется, рассмотреть не представлялось возможным, однако, в оптическом диапазоне спутник был уже хорошо виден. Сатурн находился далеко внизу, фактически под моими ногами, между нами было более двадцати миллионов километров, он казался телом, никак не связанным со спутником, к которому я направлялся. Хорошо определялся «челнок» Баштина — расстояние до него составляло около ста пятнадцати тысяч километров и он тормозил на грани допустимого, с усредненным ускорением в четыре земных.
Появление Баштина в ближайших окрестностях явилось для меня неприятным сюрпризом. Я рассчитывал, что у меня будет фора в несколько часов, но сейчас стало ясно, что расчётное время прибытия его «челнока» составляло сорок минут, разумеется, с определенной поправкой на индивидуальные особенности пилотирования. Эта поправка могла составить плюс-минус несколько минут. Александр Сергеевич Баштин, очевидно, был очень мотивирован для скорейшей явки на своё рабочее место, он умудрился сократить полётное время почти на три часа. Какой молодец! Человек прямо-таки горит на работе!
Я задал пятидесятикратное увеличение спутника в оптическом диапазоне, дабы определиться с местом посадки, и немного удивился увиденному. Через всё небесное тело пролегала тонкая, но хорошо различимая, чёрная линия, похожая то ли на волос, то ли тонкую щель. Казалось, что это дефект оптики, однако на близких инфракрасных и ультрафиолетовых диапазонах черная линия сохранялась, причём в том же самом месте, что и в видимом оптическом. Невозможно было понять, что это такое.
Пока я рассматривал странные изображения, бортовой компьютер сообщил: «На протяжении последних тридцати минут с интервалом в минуту поступают автоматические запросы от имени Экспедиции номер один операционной баз „Академик Королёв“. Желаете установить голосовую связь?» Я дал соответствующее разрешение и, так и не выбрав место для посадки, отправился облачаться в скафандр. Мне предстоял выход из корабля и я хотел быть готовым к этому как можно скорее.
Я прошёл в предшлюзовой отсек, выбрал скафандр высшего класса защиты, активировал автомат снаряжения. Автомат извлёк скафандр из ложемента, развернул его ко мне спиной и раскрыл вход-клапан. Перед тем, как просунуть ноги в соответствующие полости, я извлёк из карманов комбинезона крупные предметы. Пистолет поместил в наружный карман скафандра на левом бедре, а золотые «булаву» и шар в такой же точно карман на правом. Я не планировал ими пользоваться вне корабля, но оставлять их в комбинезоне было никак нельзя — они препятствовали плотному прилеганию к тему компенсаторной оболочки, что грозило привести скафандр в негодность. Оставлять эти предметы внутри «Скорохода-десять» я не хотел — они были слишком важны для меня и ни при каких обстоятельствах я не желал расставаться с ними. После этого я принялся залезать в скафандр, но не успел закончить эту процедуру, как предшлюзовой отсек наполнился вибрирующим от волнения мужским голосом: