Я шагнул с обреза шлюзовой камеры, и дабы придать направление собственному движению, включил на секунду ранцевый двигатель. Короткий форс пламени, обращенный верх, сообщил мне нужный импульс, и я стал падать к поверхности спутника. Если, конечно, можно называть падением движение со скоростью полтора метра в секунду. Пристёгиваться к корпусу своего корабля я не стал. Конечно, всегда существует риск улететь в безбрежные дали космоса от объекта с малой силой гравитации, но в реальности возможность такого неконтролируемого полёта очень мала. Все российские космонавты независимо от специализации в обязательном порядке овладевают навыками свободного полёта в космосе и даже сдают специальный экзамен, для чего поднимаются на орбиту Земли. Не я подметил, что опыт управления ранцевым двигателем с поворотным пакетом сопел сродни умению ездить на велосипеде — такого рода навыки сохраняются на всю жизнь. Поэтому я не особенно беспокоился из-за отсутствия страховки и не сомневался, что преодолею необходимое расстояние без всяких проблем.
Я приказал навигатору показать мне Сатурн и тут же на внутренней поверхности шлема замигал соответствующий курсор. Отметка рядом с ним сообщала, что угловой размер планеты-гиганта составлял почти семнадцать угловых минут. Удивительно, но я прекрасно различал не только сам Сатурн с его ожерельем колец, повёрнутых ко мне плашмя, но и целую гирлянду больших спутников планеты — Диону, Рею, Энцелад… Легко определялся Титан, наиболее удаленный от Сатурна из числа крупных спутников, он светил отчётливо желтоватым светом. Остальные казались белыми точками из-за льдов, покрывавших их поверхности, и обусловленного этим высокого альбедо.
Антарёв стоял у самого края «разреза», наблюдая за моим медленным, очень медленным пикированием.
— Ваша честь, вы не стали сажать свой корабль… — полувопросительно, полуутвердительно проговорил он.
— Вы заметили, да? — я не отказал себе в толике сарказма и тут же перевёл разговор на другую тему. — Вы говорите, что спутник «сам раздвинулся»? Что-то же послужило тому непосредственной причиной!
— Хороший вопрос, ваша честь, — вмешался в наш разговор Баштин. — Действительно хотелось бы услышать больше деталей. Что именно у вас там происходило до того, как произошёл данный инцидент?
— Ничего экстраординарного. Робот-бурильщик зашёл на площадку, расположенную на удалении ста метров от места развёртывания и на секунду включил там прижимной двигатель. После этого планета раздвинулась. Мы с Машей… то есть, Марией увели его в сторону и планета сомкнулась. Мы вернули робот на место, включили прижимной двигатель — планета опять раскрылась. — фигура в скафандре рядом со мной шевельнулась, указывая рукой на массивного шестиопорного шагающего робота, стоявшего неподалёку на большом гладком выступе тёмно-серой скальной породы. Выступ напоминал то ли сцену, то ли ступеньку и казался искусственным, хотя, возможно, это была всего лишь игра моего воображения, взбудораженного словами Антарёва.
— И вы никогда прежде с этим не сталкивались? — мой вопрос прозвучал, конечно же, по-дурацки; ясно же ведь было каким окажется ответ.
— Вообще никогда. — выдохнул Антарёв. — Никаких оснований подозревать подобное не имелось. Вы же сами видите — стенки совершенно гладкие, подогнаны идеально! Никому и в голову не приходило, что через местные холмы и кратеры проходит такой вот… разрез.
Далеко внизу появился огонёк, быстро приближавшийся и превратившийся через десяток секунд в космонавта в отечественном скафандре. На его плечах и руках горели фонари, отчего казалось, будто космонавт находится в световом коконе. По мере его приближения стал хорошо различим интересный оптический эффект — на обеих отвесных стенах «разреза» вслед за космонавтом двигались светлые пятна, созданные фонарями, благодаря чему стало возможным рассмотреть структуру спутника Сатурна. Он выглядел каменным и притом отменно отполированным. Я отметил про себя, что хорошо заметны разноцветные прожилки пород. И ещё подумал, что нет никаких лесенок, переходов, монтажных площадок, следов штробления и прочего, что однозначно следовало бы признать рукотворным. Казалось, будто небесное тело просто раскололось пополам и… попутно отполировало образовавшийся скол.