По мере моего продвижения темнота отступала вглубь проёма. Стало ясно, что перемычка входит в просторный, если не сказать огромный, зал. Он был совсем не пуст, справа и слева виднелись какие-то контейнеры, короба, мелкие предметы, но самое главное — в глубине помещения громоздился некий летательный аппарат. Его размер и форму я оценить не мог, поскольку он был частично завален на бок и носовая его часть уходила в темноту. В мою сторону был развёрнут сопловой блок — четыре огромных дюзы, в каждую из которых я мог пройти, не пригибаясь. Даже с того ракурса, под каким я смотрел на корабль, было очевидно, что он не может быть российский. У нас в системе Сатурна вообще не было «челноков» с четырьмя дюзами.
А вот контейнер, стоявший подле него, был явно наш. Я не сразу сообразил, что вижу на его боку до боли знакомую синюю полосу с белыми буквами «Роскосмос». Мне потребовались три или четыре секунды, чтобы осознать — я вижу вещь очевидно земного происхождения и более того, связанную с Первой экспедицией. По той просто причине, что прежде никто никогда не высаживался на этот ретроградный спутник Сатурна с безумным номером вместо имени. Правда, накрененный космический корабль отношения к Первой экспедиции явно не имел, но сие отнюдь не отменяло того факта, что люди Баштина явно бывали здесь прежде, а стало быть… стало быть все эти россказни про «раскрывшуюся» час назад планету есть не более чем басня, призванная одурачить меня!
Я резко увеличил тягу двигателя и он буквально вдавил меня в каменный пол.
— Что это означает, Мария Владимировна? Что за цирк вы тут устроили?! — закричал я вне себя, повернувшись со всей возможной быстротой в ту сторону, откуда только что прилетел.
Сделал я это как нельзя своевременно. В призрачном свете фонарей на своём скафандре я увидел, что Махова стоит у самого входа в зал, склонившись над роботом-разведчиком, которого я попросту не заметил во время своих гигантских прыжков. Мою спутницу было хорошо видно, все фонари на её скафандре горели, как, впрочем, и на моём, а потому она светилась, как хорошая новогодняя ёлка. И даже лучше! Нас разделяли пятьдесят метров, возможно, чуть менее, это расстояние я мог преодолеть в три прыжка. Я не знал, что именно задумала Мария Махова, но не сомневался в её дурных намерениях. Представлялось очевидным, что я стал жертвой хорошо продуманной комбинации и явно угодил в ловушку, покуда ещё неявную и непонятную, но оттого только более пугающую.
— Махова, приказываю вам остановиться! — снова прокричал я и, не дожидаясь выполнения команды, прыгнул в её сторону, придав себе скорость включением ранцевого двигателя.
Махова тут же отшатнулась от робота, словно подчиняясь мне, но это было всего лишь совпадение. На самом деле она активировала членистоногую машину и та точно выверенным прыжком рванулась мне навстречу. Я не очень-то испугался, поскольку знал, что роботы «Роскосмоса» не могут быть использованы против людей — защита их управляющих систем выстроена таким образом, что снять запрет на агрессию в отношении человека принципиально невозможно.
Однако, дурное предчувствие подсказывало мне, что какой-то сюрприз меня ждёт и Махова совсем не случайно возилась с роботом, пока я скакал по залу, как кенгуру. Я придал себе с помощью ранцевого двигателя новый импульс, рассчитывая обогнуть «сколопендру» сверху, пока та не поднялась на нужную высоту и не набрала скорость. У роботов существовали ограничения на опасное маневрирование в присутствии человека, поэтому я был уверен, что машина не станет меня таранить, однако… расчёт мой не оправдался. Я неправильно оценил опасную близость потолка и влетел в него головой, что называется, со всего размаху. Нет, я не разбил шлем и не повредил голову, но ориентацию в пространстве потерял на секунду-две — этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы железная махина приблизилась и охватила своими клешнями мои ноги пониже колен. После чего синим пламенем полыхнуло сопло прижимного двигателя на её спине и мы стали медленно спускаться от потолка к полу.
— Махова, это что за выходки? — я был вне себя от ярости. — Вы направили машину на ревизора «Роскосмоса», находящегося при исполнении служебных обязанностей, совершив тем самым уголовное преступление! Призываю вас остановиться и не усугублять…
— Что там у вас происходит, Маша? — небрежно перебил меня голос Антарёва, имевшего возможность слышать меня.