Именно за этим занятием я и застал Антарёва и Махову, когда внезапно появился у спутника, обогнав в пути корабль Баштина. Мой визит без приглашения побудил членов преступной группы реализовать один из сценариев развития событий, который обсуждался ими ранее как модель поведения на случай несанкционированного появления посторонних лиц.
Что последовало за этим я знал не понаслышке. Да и радиообмен преступников, полностью сохранённый в памяти компьютеров, весьма красноречиво дополнял мои собственные впечатления.
Вот, собственно, такая получалась история. Не то, чтобы сильно запутанная, и не то, чтобы совсем простая.
Люди несовершенны. Поэтому они не совершают идеальных преступлений. И по той же самой причине не проводят идеальных расследований.
Всегда, окидывая взглядом проделанную работу, приходишь к выводу, что многое можно было бы сделать лучше. Или иначе, как минимум. Но поскольку история не признаёт сослагательного наклонения, остаётся довольствоваться тем, что сделано в действительности.
После окончания допросов арестованных, мне осталось только погрузить их в принудительный сон и направить «Скороход-десять» к операционной базе «Академик Королёв». Дабы исключить появление на опустевшем спутнике наших европейских друзей, я выставил в лоции метку «национальное захоронение» и послал на «Гюйгенс» официальное уведомление о том, что на указанном небесном теле находятся останки российского космонавта Маховой Марии Владимировны. Это было всё, что следовало знать нашим коллегам. Строго говоря, я даже никого не обманул… Хотя потрясение Вадима Королёва, узнавшего о подобном уведомлении, думаю, было немалым.
Мои дела в системе Сатурна пришли к логическому завершению. Оставались пустяки — завернуть на «Академик Королёв», залить в баки две тысячи тонн жидкого водорода, взять на борт Ольгу Капленко и погрузить её в принудительный сон, точно также, как это я проделал с подельниками Александра Баштина. После этого мне следовало взять курс на Землю и на всё время разгона корабля отправить в сон самого себя.
Если полёт пройдёт удачно, я имел все шансы успеть на праздник «Белых ночей» в Петербург.
Такая вот незамысловатая программа на ближайшие десять — одиннадцать суток…
Ах да, мне ещё следовало подумать над содержанием служебной записки генералу Панчишину. Но вот это уже действительно был пустяк.
Эпилог
Избранные фрагменты служебной записки ревизора СРК МФ «Роскосмос» Акзатнова П. И., подготовленной по результатам командировки в систему Сатурна.
«Кому: Начальнику Службы ревизионного контроля Федерального министерства «Роскосмос» Панчишину Н. Н.
От кого: ревизора Службы ревизионного контроля Акзатнова П. И., космонавта I категории.
Служебная записка.
(…)
Во исполнение полученного приказа осуществил перелёт на операционную базу «Академик Королёв», где в результате активного проведения комплексных поисковых мероприятий была выявлена группа сотрудников «Роскосмоса», вставшая на путь прямого нарушения не только служебной присяги, но и отечественного Законодательства.
О некоторых деталях проведенной работы сообщено выше. Ряд технических вопросов, связанных с обходом злоумышленниками технических средств и существующих правил контроля, в настоящий момент не выяснены. Очевидно, все эти немаловажные детали станут предметом тщательного изучения предстоящего следствия.
Сейчас, однако, хотелось бы остановиться не на обзоре деталей произошедшего, а на некоторых аспектах обобщенного анализа вскрытой проблемы.
Прежде всего, пришло время признать, что рост числа космонавтов ожидаемо привёл к снижению их интегрального человеческого капитала. Если первые поколения космонавтов, объективно малочисленные, комплектовались из людей без изъяна, лучшими из лучших, своего рода «сверхчеловеков», то объективная потребность направлять для работы в космос сотни и тысячи людей уже в прошлом столетии закономерно привела к снижению требований к кандидатам на этапе отбора.