— Это хорошо! — кивнул Королёв.- Если кто-то ранен, мы его найдём… Но я звал вас поглядеть на другое…
Мы прошли через отсек диагностики и оказались в следующем, который являлся процедурным. Это уже была настоящая больница — с двумя полноценными операционными местами неотложной хирургии. Тут уже можно было пришивать конечности и проводить самые фантастические операции на мозге. У каждого операционного места размещались голографические проекционные планшеты высокого разрешения и герметичные шкафы со стерилизованным хирургическим инструментом — настоящий музей! Командир повёл меня дальше и мы прошли в третий от входа отсек — это был склад и аптека, больше, правда, похожий на банковское хранилище с бесчисленными запертыми ячейками. Ячейки располагались не только вдоль стен, но и рядами на трёх стеллажах до потолка. Королёв завёл меня за самый дальний ряд и мрачно проговорил:
— Гляньте-ка вот сюда!
В полу я увидел широкий квадратный открытый люк. Мне потребовались, должно быть, секунда или две на то, чтобы осознать, что же именно я вижу перед собой.
— Ах ты ж… — я сделал усилие, чтобы не выругаться. — Они ушли в межбортное пространство!
— Да, они покинули медицинский отсек через пространство между прочным и полужёстким корпусами…
Станция «Академик Королёв» ввиду того, что находилась в зоне повышенной метеорной и радиационной опасности, была построена по уникальной технологии: металлический корпус был помещён в армированный сеткой вспененный бетон, образовавший так называемый наружный полужёсткий корпус. В отличие от классического прочного корпуса, воспринимающего одинаково хорошо как нагрузки на растяжение, так и на сжатие, полужёсткий предназначался преимущественного для демпфирования воздействий на станцию извне. Это было важно для защиты операционной базы от микрометеоритов. А вот воздействия направленные изнутри наружу вспененный бетон держал плохо, но в этом и не было особой нужды, поскольку в случае мощного внутреннего взрыва целостность корпуса уже не играла существенного значения для выживания экипажа.
Я лёг на живот и свесил голову в люк. Межбортное пространство было тёмным, лишь падающий через люк свет выхватывал из темноты фрагменты элементов силового набора. Прямо передо мной на расстоянии вытянутой руки находился гладкий бетонный монолит. Королёв, похоже, уловил направление моих мыслей и проговорил:
— Межбортное расстояние в этой части составляет девяносто сантиметров, вполне достаточно для движения ползком или на четвереньках.
— Да уж… там бегать можно! — я сел на пол, пытаясь выстроить в голове цепочку последующих действий. Мысли хаотично скакали и голова просто не успевала думать обо всём сразу. — Контроль состояния наружного корпуса как у вас производится?
— Ремонтно-монтажными роботами. Их у нас целый зоопарк ещё со времени сборки базы.
— Запустите парочку, пусть обшарят межбортное пространство на длине, скажем, сто метров от начала коридора в корму. А ещё лучше — сто пятьдесят метров.
— Да, конечно, — кивнул командир.
— Далее… Открывание люков должно фиксироваться аварийным протоколом. Поэтому если беглецы открыли люк здесь и, пройдя по межбортному пространству, вылезли через другой люк, протокол должен зафиксировать все срабатывания этих замков. Хотелось бы глянуть в аварийный протокол.
— Я понял, сейчас свяжусь с диспетчерской группой и затребую отчёт о срабатываниях счётчиков открытия межбортных люков за последние полчаса.
— Да, правильно, — мне оставалось только согласиться. — С вашими диспетчерами надо будет отдельно разбираться, у меня к ним имеются кое-какие вопросы, но этим мы займёмся позже. В конце-концов, никуда они с базы не денутся. Сейчас, Вадим, давай-ка сделаем вот что…
Я примолк на секундочку, подбирая формулировки тому, что хотел сказать, а Вадим Королёв поедал меня буквально глазами. Как преданный домашний пёс. Мне на мгновение даже стало за него неловко — командир базы выглядел настоящим болваном.
— Вот что мы сейчас сделаем, командир: всех мужчин, находящихся на борту операционной базы, надлежит собрать в коридоре… всех — это значит вообще всех… может отсутствовать только находящийся на дежурстве диспетчер — это ясно? Никакие отговорки, вроде золотухи, поноса, молитвы, запоя или операции по смене пола не принимаются. Так вот, все мужчины должны стоять в коридоре через пятнадцать минут. Мы с тобой проведём досмотр. На меня напали двое, одного я подстрелил, так что… Будем искать раненого.