— Давайте посмотрим, что было сорок восемь часов назад… — скомандовал я. — А потом… ну, скажем, за сто сорок четыре часа до последней архивации.
В одном случае выключение продолжалось две минуты, а в другом — минута пятьдесят пять.
— Вы продолжаете по-прежнему считать, что семь минут десять секунд — это нормальная продолжительность выключения света? — уточнил я на всякий случай и, не дожидаясь ответа, повернулся ко второму диспетчеру, сидевшему поодаль. — А вы что скажете, Прохор?
Второй диспетчер даже вздрогнул от неожиданности.
— Да, это несколько больше превышения нормы. — ответил он невпопад. — В смысле, налицо превышения нормы.
Мне осталось лишь улыбнуться:
— Хороший ответ, я запомню: «несколько больше превышения»! А почему в командном центре находились люди во время моего первого обращения?
Теперь я снова обращался к Сергею.
— Нет, что вы, этого не может быть… — запротестовал он и по его нервной реакции я понял, что он врёт. Враньё это меня только заинтриговало.
— То есть вы хотите сказать, что передача дежурства происходила штатно и во время моего звонка в командном центре находились только вы и Прохор Уряднов? — уточнил я на всякий случай.
— Ну… да, конечно, — соврал диспетчер Сергей. Теперь я уже не сомневался в том, что он соврал… Ложь его была глупой, она опровергалась элементарно, но меня смущала именно очевидная глупость лжи.
— Что ж, давайте посмотрим видеозапись нашего разговора, которую материнский компьютер бережно заархивировал как раз для моего визита. — распорядился я.
Кузьмин начал гонять по экрану директории и, по-видимому, лихорадочно соображать, как лучше выходить из того неловкого положения, в которое он поставил самого себя. А потому после неловкой паузы он вдруг без всякой связи со сказанным ранее промямлил:
— Ну, люди могли находиться, потому что могла происходить пересменка…
— Ага, вы решили отыграть немного назад, сообразив, что попадёте сейчас в некрасивое положение. — я не сдержал иронии. — Хорошо, сейчас мы разберёмся и с вашей пересменкой тоже.
Диспетчер отыскал нужное соединение и включил запись обеих камер — той, что снимала меня в «красном» коридоре, и той, что фиксировала работу самого диспетчера. В одном окошке я увидел самого себя — ещё здорового, такого красивого и с волосами на голове — а в другом, Кузьмина и пару фигур за его спиной. Легко подтолкнув локтём командира базы, я осведомился:
— Что это за люди?
— Это диспетчера предыдущей смены — Холодов и Вольнов. — тут же ответил Королёв.
— Отлично, я вижу, что они благополучно сдали смену, но помещение почему-то не покинули. — мне захотелось потрепать по плечу бедолагу Серёжу, но я удержался от фамильярности. — А теперь давайте посмотрим на время срабатывания дверей в командном центре. Чувствую, нас ждут интересные открытия.
Движения рук диспетчера явно замедлились и стали совсем неловкими. А его напарник, не таясь, таращился на нас и явно пребывал не в своей тарелке. Мне было очевидно, что ребятки-диспетчера явно чего-то мутят и пытаются от меня скрыть, но я не мог понять, что именно. Они явно не могли принимать участие в нападении на меня, поскольку нас разделяло расстояние, эдак, в двести метров с гаком, а с учётом всех изгибов и поворотов коридоров, гораздо больше, так что alibi у них было несокрушимое… так чего же они боятся, дуроплясы?!
Наконец Кузьмин открыл нужный лог и мы — то есть я и Королёв — углубились в его изучение. Результат наших изысканий был весьма любопытен — оказалось, что интервал срабатывания дверей Главного Командного Центра в интересующем нас отрезке времени составлял двадцать четыре минуты пятьдесят семь секунд!
— Скажи, Вадим, ты видишь то же, что и я? Вот время открытия дверей при входе Кузьмина и Уряднова, а вот — время выхода сдающей смены, то бишь, Вольнова и Холодова… Всё верно? — я не отказал себе в небольшом глумлении.
Что ж тут поделать? — дежурная смена всё более меня раздражала и я не считал нужным это скрывать. Вместо расследования убийства врача Акчуриной и покушения на собственную жизнь я тратил время на какую-то полнейшую чепуху!
— Да, Порфирий, всё верно. — палец командира операционной базы блуждал по строкам протокола. — Вот время срабатывания на вход и био-отметки вошедших… вот время срабатывания на выход и… и тоже био-отметки пропусков вышедших. И интервал между ними почти двадцать пять минут… ну, то есть, двадцать четыре — пятьдесят семь… Кхм! Долго что-то, да… кхм!