— Я что-то не пойму схему, — бормотал Королёв, водя ногтём по псевдо-объёмной картинке. — Если эта коричневая метка соответствует открытию межбортного люка в помещении аптечного склада, то где вторая метка? Они же должны были вылезти из межбортного пространства обратно внутрь прочного корпуса! Где срабатывание на открытие второго замка?
Вадим Королёв, конечно, был хорошим человеком, да и командиром, наверное, неплохим, но порой он явно догонял слишком долго. Либо вообще не догонял. Я не стал отвечать на его лишённые смысла вопросы и лишь приказал диспетчеру:
— Всё, что мы сейчас просмотрели, без архивации и редактирования единым файлом зашлите на мой адрес. За своей электронной подписью, разумеется, чтобы я в дальнейшем знал, кого отдать под суд за фальсификацию…
Про суд я, конечно, высказался некорректно, откровенно неуважительно, но ребятушек имело смысл немного взбодрить. А Вадима я похлопал по плечу и потянул в сторону двери: «Пойдём-ка отсюда!»
Уже покинув помещение, командир никак не мог сменить заезженную пластинку и продолжал рассуждать:
— Нет, всё-таки, проблема требует анализа. Как убийцы сумели вторично открыть люк из межбортного пространства, не оставив отметки срабатывания замка в тайм-логе материнского компьютера? Ведь согласно данным компьютера они всё ещё находятся вне прочного корпуса, что очевидная чепуха! Это же логическая коллизия, это бомба!
— Это никакая не коллизия и не бомба, — отмахнулся я. — Это всего лишь пример ригидности твоего мышления.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я уже сказал: ригидности мышления.
— Что это значит? — Королёв явно опешил.
— Это означает, что тебе пришла в голову всего одна мысль, она застряла в твоей голове, как карамель в дырявом зубе, которую ты никак не можешь ни проглотить, ни выплюнуть. И вот ты думаешь эту мысль и никак не можешь соскочить с неё.
— Хорошо, дай своё объяснение. — командир базы как будто обиделся, но обижаться на правду ему никак не следовало, тем более здесь и сейчас.
— Никакой проблемы с этими люками нет вообще. — пояснил я. — Эти ребятки вышли из межбортного пространства ещё до того, как закончилось архивирование. Они закрыли за собой люк и поскольку число срабатываний на открытие и закрытие совпало, компьютер вообще не заметил его открывания. А вот аптечный люк остался открыт, поэтому отметка осталась…
— Но они сильно рисковали. — Королёв аж даже остановился в коридоре от неожиданности. — Преступники могли не успеть до момента окончания архивации. И для них это означало полный провал! Конец! Им конец, я хочу сказать.
— Ты опять ошибся! Никакой конец и провал им не грозил. Если я правильно понимаю логику этих ребят, они на самом деле ничем не рисковали. От слова «вообще». Потому что моментом окончания архивации управляли именно они. Ты это понимаешь, командир? Они всем управляли! Потому-то вся эта процедура архивирования и растянулась на столь долгое время — семь минут десять секунд — прежде ведь такого никогда не бывало. Лишь закончив свою возню с люками, они дали «отбой» архивации и работа системы восстановилась.
— Ты хочешь сказать, что они управляли сверхзащищённым криптоустойчивым суперкомпьютером?
— Нет, конечно. — отмахнулся я. — Быть может, я и параноик, но не придурок… Они умеют как-то просто, без особых затей вмешиваться в работу шлейфов сигнализации… дурят систему… они умные ребята! Мы ведь в «Роскосмос» дураков не набираем, верно? И на орбиту Сатурна дураков не шлём, так ведь? Не знаю, как эти ребятки реализуют свои придумки, но… как-то они научились это делать. Думаю, существует некая простенькая приблуда, которая грузит ваш криптоустойчивый и сверхзащищенный супермозг выше всякой меры. Он тупит… входит в цикл и, не распознавая ошибку, архивирует одно и то же… хоть до бесконечности. А они за это время делают своё дело и остаются незамеченными!
— Ты хочешь сказать, что у нас на борту орудуют хакеры?