— Вы меня как будто вербуете в осведомители… — неуверенно пробормотала моя собеседница.
— В моём словаре нет такого слова. Но есть слово «конфидент» — это человек, помогающий негласно.
— Конфидент значит… Ага. — Татьяна кивнула и опять умолкла; она, похоже, любила и умела играть в паузы. Но я и сам любил эту игру, поэтому Татьяне пришлось задать новый вопрос, — Конфидент — это тот, кто доносит спецслужбам на возмездной основе, да?
— Нет. Тот, кто доносит, как вы выразились, на возмездной основе — это агент. — поправил я Татьяну. — А конфидент доносит из чувства сердечного расположения. Агента эксплуатируют, с конфидентом — сотрудничают. Во всяком случае, такие отношения я называю сотрудничеством.
— Про чувство сердечного расположения вы интересно сказали, не спорю. А между нами такое чувство нами уже возникло?
— А разве нет?
Я видел, как в моей via-a-vis медленно, но неуклонно разгораются весьма противоречивые чувства. Ей было явно неприятно ощущать себя объектом моих манипуляций, но она понимала, что я упомянул её дочь неслучайно… а стало быть, мне известно больше, чем остальным её коллегам. Кроме того, Татьяна желала попасть в экипаж «Юрия Долгорукого» и прекрасно сознавала, что я способен ей помочь в этом как никто другой. Потому отталкивать меня на её месте было бы по меньшей мере неосмотрительно. Помимо этого, она являлась азартной женщиной и ей, конечно же, стало любопытно куда этот разговор может завести, как далеко и в какие дебри… И наконец, что-то мне подсказывало, что чувство сердечного расположения, упомянутое мною не без иронии, тоже определенным образом влияло на мою собеседницу в эту минуту.
— Что ж, игра интересная, давайте поиграем. — после некоторой паузы выдохнула Татьяна. — Кто или что вас интересует?
— Начнём с диспетчеров Главного командного центра…
— А что с ними не так?
Я лаконично пересказал историю про странную передачу смены в Главном Командном Центре, растянувшуюся на двадцать пять минут, про диковинное по продолжительности архивирование баз данных подсистем и странное поведение диспетчеров при моей попытке поговорить с ними. Лишнего, разумеется, не сказал, но в какой-то момент Татьяна, видимо, поняла цель моего рассказа и только повела плечом.
— Ребята они толковые, но странноватые — это правда. — сказала она с видом человека, твёрдо уверенного в том, что три целковых всегда больше двух, но меньше четырёх. — Но вы же не думаете, что на вас напал кто-то из них? Они сидят по двенадцать часов в невесомости, пристёгнутые к креслам, им очень скучно и очень тяжело. Вокруг кипит жизнь, гремит какая-то движуха, коллеги задорно мечутся по системе Сатурна, занятые интересными делами… Зарабатывают большие деньги, понимаете? А они сидят и отращивают геморрой. Это метафора, конечно, геморрой, как мы знаем, в невесомости не растёт, но всё же… Они изгои, понимаете? Им тяжело, скучно и стыдно… Они ощущают свою неполноценность в сравнении с другими космонавтами. Им никто этого не говорит, но они сами всё понимают. Им не хватает чуда человеческого общения. Поэтому когда у кого-то из них случается день рождения они позволяют его отметить в своём узком кругу. А учитывая сменный характер работы, это удобно сделать в пересменку.
Я чуть было не хлопнул себя по лбу от досады. Почему я сам не подумал об этом и не проверил даты рождений, а также иные памятные события — рождение детей, скажем…
— Вы хотите сказать… — я оборвал себя на полуслове. — Дайте правильный ответ, у кого был день рождения?
— У Миши Холодова.
— Ага… Спасибо! Мужики выпили, стало быть.
— Да, пожалуйста. — Татьяна улыбнулась. — Вы же с ними не пьёте, а им надо сознавать свою актуальность.
«Сознавать актуальность» — это было хорошо сказано… Мысли мои хаотично роились, примерно как пельмени в кипятке — одни всплывали, другие тонули. Я понял, что не ошибся в своих расчётах и отыскал то, в чём так сейчас нуждался — человека информированного и наделенного острым умом. А то, что Татьяна Авдеева располагала к тому же шикарной внешностью и умела нравиться собеседнику, являлось дополнительным бонусом, повышавшим её ценность как источника информации.
— Благодарю вас за дельную мысль, я вас услышал. — я кивнул, давая понять, что эта тема закончена и речь сейчас пойдёт о другом. — А что вы можете сказать об отношениях Завгороднего и Акчуриной?
— Что вас интересует? — последовал вполне ожидаемый встречный вопрос. Я и в самом деле высказался неконкретно, слишком общо и непрофессионально.