— Ладно, примем это к сведению. — я постарался выразиться максимально нейтрально, дабы Татьяна не смогла понять моего отношения к тому, что она говорила. — У меня есть ещё один вопрос.
Я открыл клапан нагрудного кармана комбинезона и вытащил золотой шарик. Поднял его на уровень глаз Татьяны, дабы та получила возможность получше рассмотреть вещицу, после чего задал вопрос:
— Что это такое, можете мне сказать?
— Это хорошая шутка, господин ревизор, надо будет повторить при случае! Вы достаёте из собственного кармана неведомую чепуховину и спрашиваете у меня, что это такое… А вам как обычно отвечают на такой вопрос?
— Дилетанты задают встречные вопросы. — я попытался отшутиться. — Ну вы-то как специалист по слаботочным системам… монтажу и обслуживанию… может, что-то придумаете?
— А эта штучка электрическая, что ли?
— Что ли, да… — я сдавил кресты на внешнем шаре и тот чуть было не вырвался из руки. В невесомости эффект оказался очень хорошо выражен.
Мне показалось любопытным посмотреть на то, как странная вещица поведет себя в условиях отсутствия веса. Как она движется в земной гравитации я уже видел, теперь напрашивался эксперимент иного рода. Я не без некоторого волнения выпустил шарик из рук — опасался, что он врежется в какой-нибудь из мониторов, которых вокруг находилось множество — но… ничего подобного не произошло. Шар описал в воздухе полный круг — хотя, нет! — это был, скорее овал, эллипс, после чего покатился, словно по рельсам, вдоль стены отсека.
— Ух ничего себе! — выдохнула Татьяна. — У него — что? — двигатель где-то спрятан? У нас же безопорная среда! Куда это он поехал?
Признаюсь, я сам был поражен увиденным. Мы не могли перемещаться в невесомости, не касаясь стен и поручней, но золотой шар, оказывается, мог это делать, не контактируя ни с одной из опор. В принципе, он мог бы придать себе импульс посредством отброса массы, другими словами, демонстрируя реактивный эффект, но я только что держал шарик своими руками и прекрасно понимал, что никакого отброса массы тот не осуществлял… Гироскопическим эффектом можно было бы объяснить сохранение ориентации шара, но никак не его движение. Между тем, золотая диковинка прокатилась — или пролетела, не знаю, как правильно — вдоль всего отсека, вернулась в исходную точку, то есть ко мне и… Вот тут у меня волосы шевельнулись на локтях и коленях… Приблизившись ко мне, шарик моментально изменил траекторию движения и резко взмыл вверх, под прямым углом к прежней плоскости своего движения. И опять покатился на удалении тридцати-сорок сантиметров от стены отсека.
Это было невероятно. Такого просто не могло быть. То, что я видел в эти секунды противоречило всем основам физической науки. По крайней мере той физической науки, что преподавали мне.
Татьяна Авдеева, похоже, испытывала те же чувства. Она безмолвно наблюдала за странными кульбитами золотого шара и потрясена оказалось не меньше моего. Когда шар закончил повторный облёт отсека «тэ-пэ четыре-семь» и вновь приблизился к нам, его энергия заметно уменьшилась. Он вяло принялся нарезать круги вокруг меня и Татьяны, и я осознал к немалому своему удивлению, что смотрю на него как на живое существо. И думаю о нём, как о живом, примерно, как о котёнке или щенке… После того, как шарик облетел вокруг меня и Татьяны, я легко поймал его в ладонь и остановил.
— Вы, сами-то, понимаете физику его движения? — неожиданно спросила меня Татьяна. — Это же крушение классической физики двадцатого века! Он ведь не в воздухе плавает и не от воздуха отталкивается. Он плавает в эфире, да-да, в том самом, лесажевском, в который верил Менделеев и который отменил Максвелл. Точнее, Майкельсон. Для этого чуда нет невесомости! Эта штука управляет обтекающими его потоками эфира. Вы это понимаете, ваша честь?
— Ну-у-у… — на самом деле я в ту минуту понимал совсем другое — ситуация вокруг меня не только не упрощается, но напротив, закручивается самым немыслимым узлом. Вопросы и парадоксы безостановочно нарастали такими комом, что о лесажевской физике мирового эфира я точно не думал ничего. Вообще!
— Знаете, что я скажу вам, господин Акзатнов… — Татьяна повернулась ко мне, приблизив своё лицо к моему… я буквально уперся в тревожный взгляд её вмиг потемневших глаз… или просто зрачки её были расширены? не могу судить…