Быстро протестировав мини-сеть из шестнадцати скрытых датчиков и убедившись, что с нею всё в порядке, я захлопнул сейф и с лёгким сердцем вышел из каюты. Идти далеко не пришлось, поскольку жилое помещение, занятое Холодовым, находилось не очень-то далеко от моего — всего-то пол ста метров в корму.
Коридор был пуст. Даже исходя из азов теории вероятности несложно догадаться, что шанс встретить лишнюю пару глаз в коридоре, где более двух сотен помещений и менее двух десятков жильцов, из которых половина включена в состав экспедиций и находится вне пределов базы, представляет собой величину, измеряемую десятыми долями процента. А поскольку гауссовское распределение неравномерно, то выборка становится ещё более дисперсной… В общем, я это правило формулирую просто и доходчиво: ходить можно везде, всегда и никого не бояться, но делать это нужно как можно реже. И кстати, старина Гаусс со мной в этом полностью был согласен.
Прошагав необходимое расстояние, я остановился перед нужной мне дверью и осмотрелся. Коридор оставался пуст, никаких лишних глаз. Можно было начинать представление.
Приложив универсальную отмычку к тому месту, где находилось исполнительное реле замка, я замкнул нужный сенсор и сгенерированное вихревое поле на полсекунды изменило полярность его подключения. Этого оказалось достаточным для того, чтобы скрытый от глаз подпружиненный шип вышел из захвата и привод двери, толкнул её в перегородку, посчитав открытой. Шагнув через условный порог, которого на самом деле не могло быть на космических объектах с повышенной силой тяжести, я огляделся.
Гостиная была пуста. Из санитарно-гигиенического отсека доносился звуки воды и негромкой музыки. Что ж, Михаил Холодов, похоже, уже проснулся и уделял время потребному санитарному минимуму. Так даже было лучше! Я закрыл дверь, спрятал универсальный ключ, присел в адаптивное кресло. На секунду возник соблазн заглянуть в соседнее помещение, посмотреть на источник музыки, но я тут же отогнал эту мысль как неуместную.
И правильно, ждать долго всё равно не пришлось. Через пару минут тихо щёлкнул доводчик двери и из санитарно-гигиенического отсека вышел хозяин апартаментов. Голый, как Давид, Голиаф и Железный дровосек, правда, без пращи и масленки на голове. Два метра красоты и непосредственности… Увидев меня, Миша Холодов обомлел и застыл истуканом, даже непонятно стало чему же он так удивился?
— Дверь была открыта, так что пришлось проверить, не случилось ли чего… — пояснил я.
— То есть, как… позвольте… — он откровенно растерялся. — Разрешите одеться и поприветствовать вас, ваша честь, согласно требованиям…
Он рысью метнулся в ту самую дверь, через которую только что вошёл и через секунду вернулся с полотенцем.
— Не надо этих формальностей, я сейчас уйду. — отмахнулся я. — У меня к вам, Михаил, всего один вопрос. Если позволите, конечно.
— Да без вопросов, ваша честь! Всё, что считаете нужным.
— Что вы с ребятами пили на день рождения при пересменке? — я поднялся, давая понять, что готов уйти.
— Ну да… так некрасиво получилось… — мой собеседник моментально повесил нос и явно расстроился. — И с вами такой эксцесс вышел в то же самое время… так скверно… очень стыдно…
Он перевёл дыхание, а я молчал, предлагая тем самым ответить ему на заданный вопрос прямо и без лишних логических зигзагов.
— Прохор принёс бутылку «Кремлёвской-Романовской»… эх, не хотел я этого, честно… нет у нас такой традиции вообще, но Прохор просто выбора не оставил. Бутылка номерная, сертификатная, кварцитовое стекло… ну, не отказаться было! — закончил Холодов фразу.
— Прохор — это…
— Это — Уряднов. — подсказал мой собеседник.
— Дорогая бутылка. — признаюсь, я был впечатлён тем, что именно распили дежурные диспетчера. Подобного спиртного вообще не должно было быть на орбите Сатурна.
— В том-то и дело — это не из нашего бара! Я могу вас попросить, ваша честь… Если это уместно…
— Что именно?
— Не наказывайте Прохора. На самом деле вина лежит на мне. Это был мой день рождения и я согласился распить спиртное во времена передачи смены. Если бы я отказался, то никто бы пить не стал — это точно. Ребята не виноваты! Не наказывайте их, накажите меня!
В общем-то, я услышал всё, что мне надо было услышать и бессмысленный разговор пора было сворачивать.
— Не беспокойтесь, Михаил, вопрос о наказании вообще не стоит. Я же не допрашиваю вас официально, вы же сами это видите, так ведь? У нас всего лишь приватный разговор. — я постарался успокоить Холодова и тот моментально размяк, выдохнул и успокоился — это было очень заметно. — А скажите, пожалуйста, откуда появилась номерная бутылка «Кремлёвской-Романовской» у Прохора?