— Нам вот туда. — правая рука первого пилота оторвалась от управляющего джойстика и указала куда-то в черноту космоса за остеклением кабины. — Курсор на планшете «номер два» показывает местонахождение Энцелада, почти невидимого отсюда. Ну, что, ваша честь, вы готовы? Даю двадцать метров в секунду за секунду?
— Давайте. — кивнул я. — Можно и сорок — я согласен.
Где-то внизу и за спиной зарычал невидимый зверь — это криогенные насосы бросили на испарительную решётку, разогретую до трёх с лишком тысяч градусов, первые килограммы жидкого водорода. В голову и плечи ударила перегрузка, втопив их в спинку кресла, само же кресло моментально перестроилось — спинка подалась назад, а область поясница и таза, напротив, вперёд; подставка для ног также выдвинулась вперёд, а само кресло через долю секунды резко выдвинулось вверх. Я буквально завис в метре над тем самым пультом управления, за который уселся при посадке в корабль. С моей соседкой произошло то же самое — адаптивное кресло придало телу пилота оптимальное положение для восприятия перегрузки. В результате автоматической подстройки вектор ускорения воздействовал на нас в направлении «живот-спина», избавляя мозг от возможного, вернее, неизбежного при длительной перегрузке, инсульта. В таком положении мы могли кратковременно переносить перегрузки до сорока земных «g», хотя, разумеется, даже на двух говорить и двигаться становилось уже крайне не комфортно.
— Как самочувствие? — участливо осведомилась Юми. — Нормуль?
Речь её немного «плыла», ощущалось нарушение артикуляции, но для такой перегрузки говорила она очень достойно. Примерно как Демосфен, читавший «Илиаду», на берегу Эгейского моря с горстью мелкой гальки во рту.
— Всё отлично, — я пошевелил головой, что должно было означать кивок. — И даже комфортно.
Полёт в условиях продолжительно действующей перегрузки напоминает забег на длинную дистанцию — напряжение, вроде бы, не предельно, но сильно изматывает. Тяжело дышать, тяжело глотать, тяжело поднимать веки, сердцу тяжело гонять по венам и артериям кровь. С течением времени тяжесть эта только нарастает. Чтобы субъективно облегчить переносимость перегрузки, опытные пилоты стараются её немного менять, то увеличивая, то снижая, но выдерживая, разумеется, необходимую усредненную величину. Юми именно так и вела «челнок» — то поднимая ускорение до трёх единиц, то потом снижая его до полутора, обманывая вестибулярный аппарат и создавая кратковременную иллюзию того, будто вес вообще возвращался в норму.
Говорить в условиях разгона было неудобно, потому мы отведенное на него время молчали. Лишь когда скорость нашей «Коалиции» достигла сорока километров в секунду — а произошло это на тридцать третьей минуте разгона — Юми, наконец, прекратила наращивать скорость и мы оказались в долгожданной невесомости.
Корабль нёсся над плоскостью колец Сатурна, при этом ввиду ориентации казалось, что кольца проплывают над головой, наподобие эдакого безразмерного зонтика. Вот закончилось кольцо А, самое близкое к планете из всех светлых колец, затем последовала широкая щель, в которой полз, теряясь на фоне чёрного неба, небольшой спутник Атлас. Ближе к внешнему краю системы колец находилось ещё одно светлое колечко, казавшееся очень узким, похожим скорее на обруч, нежели на настоящее кольцо. Это было так называемое кольцо F, с его обоих сторон — т.е. ближе к поверхности Сатурна и дальше — в космической тьме неслись маленькие спутники-«пастухи» Прометей и Пандора, чьё упорядоченное движение на протяжении многих тысячелетий вытягивало кольцо F в тугую плотную нить, не позволяя тому рассыпаться и размазаться в пространстве подобно его ближайшему соседу кольцу А. С того расстояния, на котором находилась «Коалиция-семь», невозможно было увидеть упомянутые маленькие луны, гравитация которых случайным образом организовала один из сложнейших и хитроумнейших космических феноменов. Мне оставалось лишь сожалеть из-за того, что Прометей и Пандора не попали в поле зрения при нашем перелёте! Слетать к Сатурну и не увидеть спутники-«пастухи» — это примерно то же самое, как приехать в Санкт-Петербург и не найти времени для путешествия к Медному всаднику.