В общем-то, весь этот алгоритм выглядел довольно простым, разумеется, если абстрагироваться от того, что пресловутый подхват происходил на скоростях многие десятки километров в секунду и должен был оказаться успешным с первой попытки. Ибо вторая была невозможна ввиду ограниченной энергетики двигателей стартовавшей с Энцелада ступени.
Я следил по пилотажному планшету за прохождением команды «старт» и после того, как появился сигнал о штатном запуске ракет с поверхности Энцелада, перевёл взгляд на ледяной спутник, рассчитывая увидеть факелы работающих реактивных двигателей. Ничего, однако, не увидел, поскольку «вымпелы» взлетали с освещенной Солнцем и Сатурном поверхности Энцелада, а яркость выхлопов была слишком мала для того, чтобы создать контрастность, различимую человеческим глазом на удалении в тысячи километров.
— Будет забавно, если в принятых на борт пробах льда впервые будет обнаружена инопланетная жизнь. — я не удержался от усмешки.
— А что именно забавно? — Юми явно не поняла хода моих мыслей.
— Вы обессмертите своё имя, как человек, непосредственно получивший нужные образцы с поверхности Энцелада, а вот я… получу статус причастного к этому событию, оставаясь в действительности к этому совершенно непричастным.
— Это вы про участие или неучастие в программе поиска жизни? — Юми хмыкнула не без издёвки. — Это всё чепуха, не будет здесь никакой жизни, ни простейшей, ни сложнейшей! Вселенная, по моему разумению, место довольно пустое. Это на заре космической эры казалось, что стоит отыскать в космосе лужу — и в ней обязательно будет плавать какой-то местный ихтиандр. Луж отыскали уже достаточно, за последнее десятилетие собрали тысячи проб на самых разных спутниках — и что? — да ничего! Удивляюсь, как Академия Наук до сих пор не прикрыла финансирование этих лженаучных изысканий. Вы бы, ваша честь, как ревизор, дали бы кому-нибудь в руководстве ценный совет, может, на что путное деньги пустили бы!
Я ответить не успел — пиликнул радар точного наведения, сообщивший о захвате двух целей на удалении немногим менее трёх тысяч километров.
— Вот они, дорогие наши! — сообщила Юми, указав на мигающие на полупрозрачном экране планшета курсоры. — Это наши «найденыши», идут в нужном эшелоне и сейчас лягут на наш курс. Кстати, обратите внимание на Энцеладе серия выбросов начинается!
Ледяной спутник уже разросся до размеров лобового остекления и продолжал увеличиваться. Стали хорошо различимы детали поверхности, незаметные ещё десяток секунд назад — участки более светлого, а значит, молодого льда, мелкие кратеры, зарубцевавшиеся шрамы прежних разломов. С каждой секундой видимых на поверхности Энцелада деталей становилось всё больше, казалось, что я рассматриваю в графическом редакторе одну и ту же фотографию, постоянно повышая разрешение экрана.
Стал хорошо виден мощный выброс воды из океана Энцелада, скрытого под ледовой корой спутника. Горячая вода, разогретая приливным воздействием Сатурна и сжатая огромным давлением ледяного панциря, имевшего толщину более ста километров, нашла выход на поверхность через щель в ледовой броне. Сама щель из космоса оставалась незаметной, однако ударившие в небо Энцелада струи невозможно было не увидеть. Сначала над поверхностью взметнулся один фонтан, через пару секунд — второй, потом, с небольшими задержками, ещё четыре. Эдакие шесть брандспойтов истинно космических масштабов, каждый из которых выносил в небо Энцелада поток, сопоставимый по своему наполнению с реками вроде Иртыша или Амура.
Сначала над поверхностью взметнулся один фонтан, через пару секунд — второй, потом, с небольшими задержками, ещё четыре. Эдакие шесть брандспойтов истинно космических масштабов, каждый из которых выносил в небо Энцелада поток, сопоставимый по своему наполнению с реками вроде Иртыша или Амура.
Энцелад является сравнительно небольшим небесным телом, его радиус всего-то пять сотен километров. Ускорение свободного падения на его поверхности составляет одну сотую земного, а потому ударивший вверх фонтан вовсе не обрушивается вниз водопадом, а вылетает в ближний космос, где микроскопические капли воды остаются на орбите, постепенно разрушаясь и исчезая под воздействием солнечного ветра. Фонтан в своей верхней точке раскрывается в виде величественного зонтика, вытянувшегося вверх на полторы или даже две сотни километров — сие зависи от скорости выбрасываемой из-под ледового панциря воды. Сам же выброс воды растянут во времени и происходит медленно, величественно и даже гипнотически, кажется, будто смотришь сильно замедленную видеозапись.